В субботу рано утром Репнин отправил багаж в Лондон, на свой новый адрес. А около девяти прибыл туда и сам на такси. С собой привез лишь один чемодан. Вид чемодана вызывал у него смех. Чемоданы неустанно путешествовали за ним по Лондону. В десять часов он позвонил в квартиру. Ордынский уже уехал.
Дверь открыла поджидавшая его горничная Ордынского — Мэри. Это была пожилая англичанка, очень полная. Она сказала, что вещи его прибыли. Сказала также, что ее зовут Мэри. Репнину при этом подумалось, что все горничные в Лондоне почему-то зовутся Мэри. В доме было чисто. Завтрак стоял на столе.
Если он хочет, Мэри может покупать ему все, что потребуется по дому. Она всех вокруг знает. У Ордынского работает второй год. Ей сказано, что за половину рабочего дня она будет получать с него три с полтиной, он также будет платить за нее страховку. Ее это устраивает. Во второй половине дня она подрабатывает в другом месте. У нее больной муж. Детей, слава Богу, нет.
Новая квартира сразу же понравилась Репнину. Доставшаяся ему от пана Тадеуша служанка не походила ни на русскую, ни на англичанку. Толстая, совсем круглая, но очень аккуратная и старательная. Она была бедна, но держала себя так, словно служит у какого-нибудь лорда. О себе сообщила лишь, что живет с больным мужем. Ордынский устроил ее мужа управляющим в муниципальный жилой дом, где находятся квартиры и ателье художников, тут поблизости.
Репнин заметил, что она может приходить по утрам, когда ей удобно, а что до него самого, то он, особенно летом, встает очень рано. Он даст ей ключи. Она может все закончить до завтрака и быть свободной. После завтрака он обычно тоже уходит.
Поймав ее испуганный взгляд, добавил — на ее жалованье это не повлияет. Она будет получать все, что положено, за половинный рабочий день. Наоборот, ему даже будет приятно остаться одному в доме. Ему нужен покой для работы. Тишина. Полная.
Выслушав его, она удовлетворенно улыбается. В первый же день в его новой квартире звонит телефон. Говорит Джонс. Репнина разыскивает леди Лавиния. Спрашивает, как это следует понимать. Ему отправлено жалованье за июль, он его не взял и покинул Доркинг посреди месяца. За самовольное прекращение работы можно угодить в тюрьму. Джонс сообщил старой графине его новый адрес. Пусть сама решает, что дальше делать.
На это Репнин отвечает, что ему неожиданно было предложено освободить комнату. Попросили срочно выехать, вот он и выехал. У него только одна просьба, чтобы последили за письмами на его имя из Америки. Чтобы письма не затерялись. О перемене адреса он уже заявил в Доркинге на почте.
Через некоторое время Репнину в его новую квартиру звонит секретарша графини. Смеется в трубку: леди Лавиния ужасно сердится. Его искали повсюду. Леди Лавиния желает поговорить с ним лично.
Тогда в трубке слышится голос старухи. Почему он уехал? Бросил работу, без предупреждения. Русские, очевидно, неспособны работать как следует, они легкомысленны, сами себе вредят. Она даже слышать не хочет о каком-либо ввозе в Англию русских скакунов. Просит его на следующей неделе позвонить ее родственнику. С нее хватит этих сумасбродных идей.
Затем снова трубку берет секретарша.
Говорит, что на следующей неделе возвращается сэр Малькольм. Он будет решать дальнейшую судьбу Репнина. Леди Лавиния просит его не докучать ей в дальнейшем своими проблемами.
Секретарша передает привет графу Ордынскому. Она не знала, что Репнин живет в его доме. Ордынский — настоящий кавалер. Она от него в восторге. Он защищал Лондон. Истинный джентльмен.
Записал ли он номер телефона канцелярии сэра Малькольма? Теперь уж пусть сам с ним связывается.
Она продолжала что-то болтать, но Репнин опустил трубку.
Начало августа в Лондоне ознаменовано началом летних отпусков. Уход из конюшен графини Пановой именно в это время, бесконечные телефонные звонки и угрозы, в том числе от Беляева, окончательно добили русского эмигранта, почувствовавшего себя словно в тюрьме. Князь превратился в бродягу. В жулика. В безработного, уклоняющегося от любого дела. Как и большинство русских людей, Репнин обладал железной волей, вспыльчивостью и был нетерпелив, а тут вдруг как-то ослаб. Его воля сменилась тоской и печалью, он с отвращением думал о неудачах, которые преследовали его в Лондоне. Телефонные разговоры, особенно разговор со старой графиней, явились каплей, переполнившей чашу желчи, которую Репнин вынужден был выпить. Так принято говорить. А по сути дела, это глупость. Капля может вытеснить из чаши только одну каплю, и не может опустошить ее всю. Чаша как была, так и остается полной.