Парк сказал ему, что в Крыму, мол, русские узнали англичан. А разве англичане в Крыму не узнали, что такое русские? И еще как узнали! Да здравствует Инкерман! Да здравствует Малахов! Сто тысяч французов, пятнадцать тысяч итальянцев, тридцать две тысячи англичан, двадцать восемь тысяч турок было разбито русскими в Крыму, точно в день годовщины сражения при Ватерлоо. Но какая же связь между прошлым и их теперешней жизнью? Бесконечные, набившие оскомину напоминания о войнах, сражениях, в которых якобы одни одерживали победу за победой, а другие накапливали поражения. Разве это не смешно? И более всего поражало настойчивое стремление втолковать ему все это в то время, когда он был занят лишь тем, чтобы найти способ заработать себе в Лондоне на жизнь. В Лондоне ему меньше всего недоставало разговоров о баталиях, войнах и победах. Какое отношение имеют они к его поискам работы и заработка? Почему ежедневно ему напоминают о Крыме?
Парк упрекнул Репнина, тот-де, преувеличивает русский героизм и значение русских побед, забывая беспримерные жертвы, принесенные английскими юношами под Пашенделом, Репнин отвечал, что Парк ошибается. Он ни на минуту не сомневался в героическом подвиге английских молодых людей, отдавших свои жизни под Пашенделом во время первой мировой войны. Это известно всему миру. Впрочем, в истории любого народа можно найти немало примеров и трусости, и геройства. У русских — безумная, чисто русская удаль. У шотландцев — их пятьдесят первая дивизия, которая четыре раза поголовно была уничтожена и которая шла в сражение под музыку. Никто никогда не отрицал отвагу английских моряков, погибавших на морях и океанах. То, что не нравится другим народам в согражданах Парка, это торгашеский дух, который англичане проявляют во время войны. Слава Богу. Англичане всегда боролись до последнего француза, шотландца или ирландца. Всегда боролись до последнего индуса, австралийца или новозеландца. На осаду Нанта они послали вооруженных ножами шотландцев под предводительством лорда Ловата. А когда, ради пробы, совершали нападение на Дьепп, отправили на гибель три тысячи канадцев. Они всегда воюют до последнего союзнического солдата.
Парка трясло от смеха. Заметил: разве и война — торговля?
Ордынский ему рассказывал, что ищущим работу полякам тоже вечно досаждают вопросами: кто, мол, для них лучше — Пилсудский или Тухачевский? И потерпит ли Польша в Варшаве Рокоссовского? Разве не глупо спрашивать об этом уже демобилизованных поляков, пожелавших жить и работать в Англии каменщиками, кровельщиками, извозчиками и земледельцами? Большинство из них вообще понятия не имело, что Рокоссовский в Варшаве. А некоторые даже не знали, кто такой этот Рокоссовский. Таковы всегда те народы, которые спокойно взирают, как дерутся вместо них другие. Их союзники? Полякам, например, не засчитали даже Монте-Казино.
Парк постоянно убеждал Репнина, будто русские вступили в первую мировую войну неподготовленными, должным образом не организованными, ни на что не способными — глупо. Воевали уже с первых дней нехотя. Репнин возражал, что это неверно. Напротив, одним из главных сюрпризов первой мировой войны явилась мгновенная русская мобилизация. Против немцев сразу же был выставлен миллион солдат. Тогда как английский экспедиционный корпус насчитывал всего сто шестьдесят тысяч. Вторая германская армия уже в самом начале войны громила англичан южнее Марны и даже прервала их связь с французами. Спасли их, несомненно, русские в результате огромного сражения под Лембергом. Это факты. И хорошо известные. Русские дошли до Карпат.