И тут с ним произошло то же самое, что иной раз случается, когда человек чувствует себя несчастным, или изнемогает от голода, или проснется среди ночи в незнакомом доме и вдруг начинает наблюдать себя как будто со стороны, словно кого-то постороннего. Из какой-то чужой жизни, не относящейся к нему самому. Хотя его и связывают с этим двойником какие-то таинственные узы. Пока Репнин дожидался перед запертой дверью в этом занесенном снегом переулке, перед его мысленным взором вставала врезавшаяся в память с детства фотография, которую однажды его отец использовал во время дебатов в Думе. На фотографии, прислонившись к стене, стоял английский рабочий с шапкой в руке, рядом с ним женщина с ребенком. В тот год в Англии была жестокая безработица, и его отец держал об этом в Думе речь. Для подкрепления своих слов он показывал фотографию. Увеличенная до огромных размеров, она, точно в зеркале, отразилась в воспоминаниях Репнина. Женщина с ребенком на руках стояла возле него и плакала.
Так, в эти минуты в Англии, Репнину довелось испытать всю полноту перевоплощения человека в, казалось бы, совсем далекий образ. И лишь когда, обеспокоенный, он стал стучать в окно, в доме вскрикнули, послышался топот бегущих ног и дверь распахнулась. Жена бросилась ему на шею, словно они не виделись годами. Прыгает радостно в снегу. Возле ее ног вьется кошка, выскочившая из дома вслед за ней.
И пока муж как вкопанный стоит перед открытой дверью, она, прерываясь и захлебываясь от восторга, спешит сообщить ему, какие у нее счастливые новости. Она была в Лондоне и посетила свою давнюю знакомую, графиню Панову, она живет одна и занимается перепродажей икон, картин и драгоценностей. У них теперь есть уголь, у них есть газеты, она даже купила ему книжку, о которой он так мечтал. «Элизу» Арагона. Ее осенила идея отнести старухе Пановой лыжные костюмы и ботинки, купленные в Париже и ни разу не надетые. Старуха все это продала, пообещала продать и вечерние туалеты, они ей теперь все равно не нужны. Смешная старуха. И такая отзывчивая, такая сердечная. Всем помогает.
Но Репнин старуху Панову не помнил, и с ее позволения хотел бы войти в дом, чтобы не привлекать внимания соседей. Как странно стоять так в снегу, будто все это происходит в Санкт-Петербурге. Но не в прежней его жизни, а в какой-то другой, в бедности и нищете. Он не испытывает особой радости от того, что жене удалось продать свои вещи и теперь они могут обогреться. Он свыкся с нуждой и словно бы не желает с ней расставаться. Видимо, не так-то легко из одной жизни переноситься в другую. Да и сама Надя, такая веселая, не нравится ему.
Что ее так вдохновило? Продажа костюмов?
Хотя жена и раздосадована холодностью мужа, она уводит его в дом, стараясь развеселить. Графиня Панова обещает продать ее вечерние парижские наряды так же быстро, как она продала лыжные костюмы и ботинки. В Англии появились лыжники, теперь они ездят не только в Швейцарию, в горы, но также и в Шотландию. Все эти вещи старуха Панова продала в один миг. А вечерние парижские туалеты пользуются в Лондоне особенным спросом, за них готовы платить большие деньги. Здесь после войны вечернее платье невозможно достать.
Репнин сидит понурив голову, будто не слушает ее, а тем временем жена начинает показывать ему свои вечерние платья. Она отнесла уже два или три старухе Пановой для продажи и решила примерить оставшееся у нее, самое красивое. Она была так хороша в этом платье в Париже десять лет назад. На нее обратил внимание великий князь: «Кто эта женщина?» В тот вечер, по всеобщему признанию, она была первой русской красавицей в Париже. Муж смотрит на нее с замирающим сердцем и видит в ней ту самую, какой она была десять лет назад в той, прошлой их жизни. Но вот она снимает с себя платье и складывает его в одну из тех коробок, в которых возит в Лондон куклы на продажу. Она по сю пору необыкновенно хороша, но в этой ее красоте появилась какая-то печаль, как в красоте средневековых королев, когда приоткрывают крышку гробницы. Блеснет на мгновение корона, сверкнут драгоценные каменья, и жемчуг, и шелка, откроется высокое белое чело, но тут же вся эта красота рассыплется в прах. С грустной усмешкой Надя снимает платье. И остается полуголой. После продажи вечерних нарядов у них будет довольно денег, чтобы безбедно продержаться до следующей зимы, а она еще далеко. Надя подходит к нему, полуодетая, благоухающая, гладит его по лицу. С тех пор, как она отрезала волосы и стала чаще наведываться к парикмахеру, она преобразилась и как будто помолодела. Голос у нее воркующий и нежный. Глаза светятся. Поднимая коробки на шкаф, она открывает до бедра свою голую ногу. Он восхищается ею как скульптурой. Ее гибким и женственным телом. Она замечает вскользь — словно бы нехотя: вскоре ей, может быть, придется на пару дней лечь в больницу. Однако повода для беспокойства никакого нет. Так, пустяки. Маленькая женская неприятность. Но сегодня у нее одно-единственное желание. Поскорее лечь. И заснуть в его объятиях. Со спокойной душой, после стольких бессонных ночей.