И вместо того, чтобы с помощью уловок обнаружить в его жизни какую-нибудь женщину, она обнаружила маленькую церквушку святого Иакова, приют его одиноких обедов, разрушенную во время войны и до сего времени не восстановленную. Церквушка пустовала. Полая раковина, выброшенная на берег океана. По преданию, церквушка дала когда-то Англии трех кентерберийских архиепископов, теперь на ее восстановление собирали пожертвования. Во дворе церкви разбит небольшой сквер. Мемориальный сквер в память о тех, кто отдал за Англию свои жизни в первой мировой войне. А чем они пожертвовали для России? Что дали России Волконский, Шульгин, Воронцов, да и сам он, Репнин? Он ежедневно приходит в этот сквер в надежде найти пустую скамейку. Здесь он обедает.
— Иной раз мне кажется, я в Париже, жду тебя, Надя, на скамейке. Как будто бы мы с тобой собрались куда-то пойти, но я и сам не знаю куда.
— Где находится эта церковь? — несколько раз спрашивала она его.
— Напротив отделения полиции для иностранцев, на той улице, где ресторан «Мартинез».
Вот они, его любовные связи — церквушка, ресторан, это с ними он изменяет ей, словно бы имеет женщину на стороне.
— Помнишь, каким он был, когда мы только приехали в Лондон? Мы туда часто отправлялись с нашей компанией танцевать пасодобль. Чтобы позабыть убитых и раненых, а их было достаточно. Однажды ночью бомбежка была особенно жестокой. Они лежали на асфальте, на углу, их запихивали в кареты «скорой помощи». А теперь я сижу у разрушенной церкви напротив того места и вспоминаю обо всем, что с нами было, с тех пор как мы покинули Россию. Почему все это было? Триста лет назад эта церковь была любимым местом встречи лондонцев. Теперь она стоит пустая. После грандиозного пожара в семнадцатом веке, буквально опустошившем Лондон, церковь была наполнена людьми. А ныне в Лондоне не помнят обстрелы первой мировой войны. О них забыли. Все разговоры крутятся вокруг этой войны. Я и не знал, что творилось здесь в ту, первую войну. Да и кому охота вспоминать.
— Но это же естественно, Коля. Так всегда было. И всегда так будет. Но зачем ты ходишь в этот сквер, если тебя это так расстраивает?
Муж смеется в ответ. Все в порядке. Его ничто больше не может расстроить. Он просто гуляет по Лондону, наблюдает, прислушивается. Иной раз с ним приключаются странные вещи. Когда-то он по случаю купил в Милане бронзовую медаль. Его восхитил выбитый на ней профиль. Он все мечтал встретить человека с таким профилем. И вот он его встретил и теперь часто его видит. И даже знает его имя. Grinling Gibbons. Он создал фонтан возле той церквушки, где Репнин обедает.
— Как, ты сказал, его зовут? — переспросила Надя, произносившая английские имена на французский манер.
— Какая разница. Его давно уже нет в живых.
Она посмотрела на него с испугом и изумлением.
— Что за глупые шутки?
— Не такие уж глупые. Он явился за мной в Милан. И ждал в Лондоне. (Репнин впал в уныние, когда в первый раз сел на трехногий табурет в лавке Лахуров. Не пристало князю сидеть на табурете, — он надеялся занять в жизни совсем иное место. Не в Лондоне. Но постепенно он смирился с мыслью, что ему предстоит просидеть на этом табурете до самой старости.)
— Не надо думать о прошлом, Ники. Это так страшно. Не надо изо дня в день растравлять себя тоской по прошлому.
Он ни о чем не жалеет. Все, чего они лишились, кроме самой России, не стоит ни единой слезы.
Она бросает на него быстрый взгляд, исполненный страха, но молчит. Ее черная кошка, перескочив через ноги, бежит к окну. Кошка выросла и больше не ластится к хозяевам. Спит возле камина и потягивается, проснувшись. Смотрит в окно на улицу, но выскочить наружу не пытается. Солнце пригревает все сильнее, и кошке нет дела до хозяев.
Там, за окном, на деревьях стали лопаться почки.
Надя очнулась и, торопясь, начала рассказывать ему о своих успехах в моделировании — ей пророчат будущее великой модельерши. Они понятия не имеют, что мать ее княжеского рода, а отец прославленный генерал. У нее поразительная фантазия модельерши, особенно удаются ей вечерние туалеты, так что директриса школы, француженка, через год-другой обещает послать ее в Персию или Индию, где она сможет зарабатывать огромные деньги, одевая супругу какого-нибудь махараджи. В школе учатся обедневшие англичанки, вдовы и сироты, есть также жены дипломатов, которые находятся не у дел. Но никому, кроме нее, не предсказывают такое блестящее будущее.