Может быть сто причин, по которым тридцативосьмилетняя учительница с ее поразительной фигурой и удивительными глазами выходит замуж за председателя общины, содержащей школу, где она работает, но какого черта их портреты помещают в журналах для всеобщего обозрения и осмеяния? Чему радуется женщина, вступившая в подобный брак? Ее завораживающие темные глаза, ее изумительное тело должны вызывать вожделение и восторг в каждом нормальном мужчине, а между тем ее избранник, стоящий рядом с ней, заставляет испытывать к ней чувство презрительного сострадания и отвращения. Этот убогий вид — обвисшие щеки, впалая грудь, болезненное выражение лица. Для чего демонстрируют они свой брак перед публикой? Для чего раструбили на весь свет, что этот жалкий субъект получает в жены великолепную женщину, не достигшую и сорока лет? И при этом еще говорят, будто бы миром правит секс!
Отчего же так горят ее глаза, выдавая кипение страстей? Надо думать, корень этого брака не в сексе, а в чем-то ином.
Продолжая перелистывать журналы и уже утомившись от их пестроты, Репнин с удивлением замечает, что церковь начинает играть все большую роль в заключении брачных союзов. На следующей странице журнала — словно бы Мефистофель нарочно подсовывает ему эти снимки — перед ним еще одно венчание. Сияющая улыбкой блондинка. Подвенечное платье. Ей тридцать шесть лет. Она вся в белом. Ее жених — англиканский священник. Голова на тонкой шее, твердый воротничок священнослужителя, в просторечии называемый ошейником, «dogs collar». По случаю венчания в нагрудный кармашек воткнута белая роза. Женщина рядом с ним будто нарочно создана для чувственной любви, и тем несчастнее выглядит он. На его лице почему-то застыло выражение стыда и мрачной угрюмости обреченного. Из-под белой розы в нагрудном кармане торчат очки. Жених хмурится. К тому же его физиономию украшает шишка размером с клубнику.
Невеста держит в руках большой букет белых роз, ее белая венчальная фата развевается парусом на ветру перед церковью. А мать невесты заверяет репортеров, что ее дочь счастлива. Просто на седьмом небе от счастья.
Возможно, это и так, бормочет про себя Репнин. Хотя каким образом англичанки достигают этого поднебесного счастья в брачной постели никто не знает. Сие остается лондонской тайной.
Дьявол, нарочно подсунувший Репнину иллюстрированные журналы, между тем продолжает искушать его. В следующем номере — фотографии свадьбы одного из представителей семейства герцогов Бофорских. Голову невесты украшает бриллиантовая корона этого знатного рода. Венчание, запечатленное на снимках, происходило в одной из самых известных лондонских церквей St. Margarets. Жених — высокий брюнет в черном костюме, в черных очках, ему тридцать пять лет. В петлице у него белый цветок. Невеста в белом подвенечном платье, с букетом цветов в руках, она старше своего жениха на три года. Вид у нее очень утомленный. На свадьбе, как сообщается, было семьдесят пять приглашенных, на меню красовался герб Бофоров. Молодая чета после венчания, по старинному английскому обычаю, соединив руки, преломила калач. Большая любовь соединяет их на всю оставшуюся жизнь. Интересно, лежит ли секс в основе этого брака?
Журнал пишет, что невеста обладает исключительно приятным голосом, контральто, пользуется губной помадой. Делает маникюр. На венчании со стороны жениха присутствовала его мать и со стороны невесты — ее старшая сестра. Несколько минут назад невеста стала законной женой своего мужа.
Кто она такая?
Оказывается, невеста в прошлом морской поручик по имени George Turtle.
Что касается имени, то с этим все понятно — святой Джордж был покровителем Британии, «turtle» же может означать и горлицу и черепаху.
То, что невеста — поручик английского флота по имени Джордж, вовсе не типографская опечатка. Невеста до недавних пор была мужчиной. Офицером ее величества королевского флота. Два года назад она еще была мужчиной. Теперь она женщина.
Вконец сраженный описанием этого великосветского бракосочетания, Репнин, не в силах оторваться, в ужасе рассматривал лицо молодой супруги, изможденное, высохшее, туберкулезное, поневоле вызывающее сострадание к перенесенным ею неестественным превращениям. Но вот он рассмеялся, его буквально трясло от хохота. Какая прелесть — молодожен и его нареченная посчитали необходимым расшить наряд невесты ирисами, она вся должна быть в ирисах. И с букетом из белых лилий предстать перед алтарем.