- Нет, - ответил я и подошёл к ней вплотную. – Почему эти свечи не прогорели? Кто ты, чёрт тебя подери?
Я схватил её за плечи и так сильно сжал пальцами, что она пискнула от боли.
- Не знаю. Я пока ничего не знаю, потому что ты сам пока ничего не помнишь и не знаешь.
- Хватит, слышишь, хватит, - прошипел я так громко, что огоньки на фитилях свеч подпрыгнули и заколыхались.
- Это правда. Но почему ты меня боишься? Разве тебе плохо здесь, со мной? Неужели ты хочешь уйти?
Она выпустила платье из рук, и оно легко и медленно упало к её ногам. Я почувствовал, как пульсирует венка на моём виске.
- Что происходит? – уже спокойнее переспросил я.
- Ты не переживай, всё будет правильно.
- Почему не наступает рассвет? Кто ты? Ты можешь ответить?
Я опять взял её за плечи и увидел, что глаза её вновь стали голубыми.
- Лунный свет...
Я не дал ей договорить, взял за руку и потащил вон из комнаты вдоль по коридору, остановившись возле двери, за которой мы несколько часов назад ужинами и пили вино. Я замер, пытаясь понять, что вдруг насторожило меня. Сообразив, я усмехнулся и ткнул в деревянную дверь пальцем.
- Где?
- Что?
- Где нарисованная собака? Или волк, чёрт его знает?
- Какой волк? – Роза ласково провела по моей руке и попыталась прижаться к плечу, но я презрительно фыркнул и отклонился сторону.
- Здесь был рисунок, то ли волк, то ли собака. Где он?
Я ударил со всей одури по двери, она распахнулась и показала чрево совершенно пустой комнаты, залитой лунным светом.
- Тебе плохо. Тебе надо отдохнуть.
Я её уже не слушал. Пройдя в пустую комнату, я принялся обходить её вдоль и поперёк, заходя в углы, проводя руками по белым стенам, поднимая глаза к потолку. Комната была пуста. Роза медленно подошла ко мне и провела рукою по плечу. Она устремила на меня тоскливый взгляд, полный печали и жалости. Я подошёл к углу и, скатившись вдоль стены, уселся на пол, обхватив голову руками.
- Ты мне объяснишь? - почти взмолился я, и еле справившись со своими обессиленными от подобного хода событий чувствами, поднял на неё взгляд.
- Потом, всё потом, - ласково проговорила Роза и провела по моей щеке тёплыми пальцами. От её прикосновения мне стало лучше, и я попытался улыбнуться.
Мы помогли друг другу подняться и, не отрывая взглядов, оба почувствовали какое-то странное приятное содрогание в телах.
- Я не хочу знать кто ты, я хочу поцеловать тебя. Можно?
Она кивнула, и я положил на её талию свою ладонь, под которой не почувствовал ткани. Сейчас передо мной стояла обнажённая голубоглазая девушка с очень длинными светлыми волосами. Но это была Роза. Я знал это точно.
- Если ты меня поцелуешь, тебе будет труднее уходить. А ведь тебе придётся уйти.
- Но я не хочу уходить. Я хочу встретить с тобой рассвет, закутаться в тот паршивый шоколадный плед и сидеть возле окна. Только ты и я. Мы ведь можем так сделать? Ты же всё вернёшь, как было во время ужина?
- Прости, я не могу. Это не в моей власти.
Я обессилено поднял глаза вверх, пытаясь справиться с подступающим лунным светом, который просто резал по глазам.
- Нет, сделай это. Ну, или тогда мы поедем ко мне. Ты будешь жить со мной, у меня. И твой сын тоже.
Я вдруг испугался, что не смогу удержать её, тогда я стану сам себе противен. Мои руки тут же обвили её талию, и пальцы замкнулись в замок за её спиной.
Комната стала медленно погружаться в серый, пыльно-искристый мрак. За окном всё так же продолжала светить луна, ослепляя и раздражая. Где-то вдалеке послышался то ли плач, то ли нервный смех. Я отчётливо его расслышал и понял, что это женщина. Развернувшись к окну, я на миг отвлёкся от Розы и хотел посмотреть, кто там плачет, но она остановила меня. Роза стояла рядом, еле дыша. Боковым зрением, я увидел, что она разглядывает мои губы и подбородок. Как только я это понял, она положила свою ладонь на мою щеку и прижалась губами к моим губам, совершенно пересохшим от волнения.