- Так вам нужны его рукописи? И всё? – она наморщила лоб.
- Нам нужен был он сам, но уж если есть такая возможность, то предоставьте нам, пожалуйста, компьютер Андрея Валерьевича.
- Выкупайте, если он вам так нужен.
Девушка достала из спортивных брюк жвачку и, без промедления, отправила её в рот.
- Давайте я скачаю, всё, что там есть, а компьютер останется у вас. Я заплачу.
- Как хотите, - она равнодушно пожала плечами.
Наташа сделала пару шагов назад, пропуская меня в квартиру. Слава Богу, она не попросила у меня удостоверение, а то дело бы закончилось плохо.
Через полчаса я вышел на улицу, держа в руке две заветные флэшки. Возможно, здесь и нет ничего особенного, а может быть, мне повезёт, и я наткнусь на черновики про Елизавету Ивановну, которая так просила меня напомнить ему о ней. Если бы можно было хотя бы предположить, что происходит с этими несчастными, когда про них забываешь. Я теперь знаю, но большинство даже допустить подобное не могут, потому что свято верят только в живую силу своего профессионального слова, но не в оживляющую власть подлинных чувств.
Мне хотелось поскорее добраться до дома, чтобы приступить к детальному просмотру его набросков, чтобы узнать, о чём шла речь, про что он писал. Телефонный звонок застал меня за рулём в пробке.
- Костя, я приготовила тебе курочку. Перед спектаклем обязательно поешь.
- Ты хочешь, чтобы на сцене мне стало дурно? – я следил за впереди стоящей машиной.
- Ну, так не ешь много.
- Ладно, спасибо.
- Целую. Я сегодня на дежурстве, так что не скучай.
Она скинула звонок.
Как объяснить своей бывшей, что у нас ничего не может быть? Как дать ей понять, что она не моя женщина, а я не её мужчина? У меня и без её страстишек дел по горло. Эти дурацкие игры меня достали: то чулки, красные губы и кружевная маска, то клетчатая юбчонка, что еле прикрывает ягодицы, то всякие штучки из секс-шопа. Это, конечно, было забавно и заводило пару недель, но уже порядком поднадоело. Похоже, нормального языка и вежливого обращения она не понимает, придётся действовать жёстче и круче. Мне есть чем заняться, и она в мои планы никак не вписывается. Она хорошая, добрая, красивая, но не моя. Я старался найти подходящие слова, чтобы в ней взыграло хоть какое-нибудь недовольство или раздражительность, в отношении моей особы, но и здесь было всё мимо.
За этими думами, я не заметил, как свернул после светофора не в тот переулок. Я сбавил скорость и стал осматривать окрестности и дома, что были похожи, как близнецы. Детская площадка была очень похожа на нашу дворовую. И походила на площадку в соседнем дворе, как, впрочем, ещё на сотню площадок в нашем городе.
- Парень, - обратился я к мальчишке, лет тринадцати, - какая это улица? – я развернулся на месте, пытаясь сообразить в какую сторону мне надо ехать.
- Гагарина. А вы что, заблудились? – он по-доброму усмехнулся.
- Вроде того.
- Понятно. Сочувствую, - ответил он и продолжил возиться с девочкой, примерно его же возраста. Она сидела на качелях, смотрела в одну точку, улыбалась, но не двигалась.
Эта странная парочка детей почему-то привлекла моё внимание. Я стоял и просто следил за ними. Если мальчик был вполне себе обычным живым и рассудительным ребёнком, то девочка, хоть и была очень мила для своего нежного возраста, вела себя весьма странно. Я заметил, как она улыбнулась ему, что-то сказала и он, аккуратно стащив её с качелей, повёл к дому. Они подошли к подъезду и ненадолго замешкались. Парень пытался достать ключ от домофона, а девочка встала, как раз против двери. Я даже не понял, как это произошло, но заметил, что малышка сделала странное, невозможное движение телом, словно взлетела. Только через пару мгновений я сообразил, что кто-то, выходя из подъезда, ударил её железной ручкой в лоб. Как назло, ручка была не округлая, а с выступающими углами. Мальчик закричал и подбежал к девочке. Округа всполошилась, к ним подбежали люди: просто прохожие, знакомые, соседи, а заодно и я.