- Где здесь ближайшая больница?! – громко спросил я. – Я на машине!
- Да здесь, недалеко, - прокудахтала полная женщина с сумками.
- Я знаю, - закричал мальчишка, - поехали!
Я подхватил девчушку на руки и сам не заметил, как оказался возле машины. Аккуратно уложив её на заднем сиденье, парня я усадил впереди, чтобы показывал дорогу.
- Она тебе кто, пацан? – громко спросил я, пытаясь успокоиться. Меня трясло от страха.
- Сестрёнка.
- Как тебя зовут?
- Женя.
- Ты хороший брат, - только и нашёлся я, что сказать.
- Вот тут налево поверните, ага, а потом прямо.
Парень, похоже, знал эти окрестности совсем неплохо, не то, что я, хотя живу здесь семь лет, но мне всё как-то некогда было узнать этот огромный город. Переехал я сюда по приглашению театра. Театру нужен был актёр, а мне новая работа. В родном городе мне не очень везло: либо роли были из разряда «дурдом», либо приглашённые режиссёры превращали классику в тот же «дурдом», либо брались за постановки новомодных авторов, по мне так, очень часто, совершенно невменяемых. И хоть говорят, что актёр может, хочет и должен хотеть играть всё, я никогда не был с этим согласен; профессия подневольная, зависимая, но если ты человек с убеждениями и своими взглядами, с такими правилами очень трудно согласиться. Не могу участвовать в том, за что потом самому перед собой будет стыдно.
Минут через пять мы оказались возле большого крыльца детской поликлиники. Я выскочил из машины и побежал в регистратуру, где кое-как объяснил молоденькой регистраторше, в чём дело. Она тут же куда-то позвонила и через полминуты возле меня оказались две женщины и мужчина с носилками.
- Где ребёнок? – спросила одна из них.
- Пойдёмте!
Я побежал к машине, а врачи еле успевали за мной. Женя уже открыл дверь и подтянул ноги своей сестрёнки чуть ближе.
- Отойди, мальчик, – спокойно попросила та, у которой на голове был рыжий ком волос, собранный блестящей заколкой.
- Вера Дмитриевна, звоните в травматологию, вызывайте машину. Гематома-то какая, - быстро протараторила вторая.
Мужчина молча взял малышку на руки, положил на носилки и кивнул мне, мол, давай, помогай.
Я быстро закрыл машину, и мы понесли девочку в поликлинику, где понятно, никакой особой помощи ей не предоставят, пока не приедут врачи из больницы и не заберут ребёнка к себе. Женя бежал за мной, не отставая ни на шаг.
- Она выживет? – на бегу интересовался он у врачей, но те только отмахивались и просили немедленно позвонить матери, когда узнали, что я ей не отец.
- Как её зовут? – спросила Вера Дмитриевна у Жени.
- Алина, - выдавил он из себя и заплакал.
- Не реви, всё будет хорошо, - попыталась успокоить его Вера Дмитриевна.
- У неё эпилепсия и она, как это… в развитии отстаёт, - утирая слёзы, проговорил Женя.
- Ничего, справимся, - подбадривала она его.
Они завернули в какой-то коридор, и мы оказались возле кабинета хирурга.
Вторая докторша, чьё имя осталось для меня неизвестным, распахнула дверь и прошла внутрь. Мы с носилками проследовали за ней.
- Павел Сергеевич, вот эта девочка, - почти певуче произнесла она и выставила нас с Женей за дверь.
Мы уселись на стулья, возле кабинета и устало выдохнули.
- Есть телефон, звони матери, - напомнил я наказ врача.
- Дома оставил, но номер помню.
- Держи.
Я вытащил свой телефон, и Женя быстро набрал нужные цифры. Пара гудков и я расслышал в трубке женский голос. Женя не заметил, как нажал на громкую связь.
- Да…
- Мама, это я. Мама, случилась плохое, Алине досталось по голове дверью. Мама, я не виноват, я знаю…
- Где вы? – женский голос был спокоен и приятен. Я не мог поверить, что женщина и мать может так держать себя в руках.
- Мама, Алину скоро в травму увезут, тебе лучше туда.
- Где вы находитесь? Вы на скорой?
- Нет, нас дяденька подкинул к нашей поликлинике.
- Ждите, я скоро.