- Я в этих плавках на плакатах и в журналах по всей стране.
- Но старичку обидно же, - произнёс тоскливо Андрей Андреевич и, наконец, выпил свой коньяк.
- А я-то тут при чём? - пробурчал я, повысив голос, словно хотел огрызнуться на невидимую Любочку, жену главрежа.
- Она дама с аппетитом и любит, что посвежее.
- Так на кой чёрт за шестидесятилетнего выходила?
- Ну, этот шестидесятилетний обеспечивает ей сладкую жизнь. А такой как ты, что может предложить?
- Так я этой дуре ничего и не собирался предлагать, - проговорил я, продолжая бубнить в сторону.
Кое-как напялив костюм, причесавшись, я подвёл глаза и приклеил тоненькие усы.
- Держись, - посоветовал Андрей Андреевич и быстро опрокинул ещё одну стопочку. – Достанет он тебя сегодня вечером, а его Любочка ночью, – и он как-то радостно хмыкнул, отвернувшись от меня.
И меня не удивило его предупреждение, потому что всем известно, что Любочка – дама, ведущая ночной развесёлый и довольно паскудный образ жизни.
После спектакля и длиной занудной воспитательной речи главрежа, я поехал домой и, бухнулся спать. Похоже, я отделался лёгким испугом и главреж, понимая всю абсурдность ситуации, оставил меня в покое. Невозможно предъявить претензию в наставлении рогов к тому, чьё тело на постерах, на экранах и в магазинах, в качестве рекламы нижнего мужского белья, то бишь плавок, висит почти в каждом дорогом бутике, магазинчике и торговой лавке не только нашего города, но и всей нашей необъятной родины. Я не раз пожалел, что согласился на эту авантюру, но поделать уже ничего нельзя, надо только ждать, когда всё позабудется, а это произойдёт куда быстрее, чем можно предположить. На то и расчитываю.
Я был в полудреме, и мои воспоминания вернулись туда, где мне было невероятно хорошо. Там было всё сказочно и прекрасно. Я понимаю, что пока я не найду Розу, эти ощущения, эти чувственные порывы не оставят меня. Да я и не желаю этого. Это было самое лучшее, что могло произойти со мной. Самое настоящее.
Приподнявшись на локте, я взял телефон и посмотрел на часы. Было около одиннадцати. За окном гудел ветер, и слышались одинокие вопли полупьяного соседа с первого этажа. Он, похоже, опять сочинял музыку, которую, как он убеждал меня, видел – именно видел, а не слышал, но записать не мог, отчего и напивался каждый раз.
Я позвал Хрена, но он не откликнулся. Значит, он опять отправился в своё кошачье путешествие. Я всегда переживал, когда он уходил, тем более, в такую погоду. Ещё раз взглянув на телефон, я увидел, что бывшая моя, звонила пять раз.
Не подписанный же номер был номером матери Алины и Жени. Я очень хотел позвонить, но понимал, что женщина могла уже лечь спать или быть занята, или того хуже – быть всё ещё в больнице. И как только я подумал об этом, мой телефон сам зазвонил знакомой пиликалкой и на экране высветился именно этот номер. Меня словно холодной водой облили, хотя внутри всё горело и мне показалось, что я был сварен заживо.
- Да, - тихо ответил я, стараясь говорить спокойно. – Я слушаю.
- Простите, надеюсь, я не поздно? Я мама Жени... – начала женщина, но я её тут же остановил.
- Я знаю, кто вы. Нет, не поздно, я сам хотел позвонить и узнать, как Алина.
- С ней всё будет хорошо. Операция прошла удачно, и она легко её перенесла, – голос на мгновение стих. – Я бы хотела поблагодарить вас за помощь. Женя очень просил вам позвонить, но времени не было, а сейчас я еду домой из больницы и могу, наконец, поблагодарить вас. Надо было дождаться утра, но...
- Простите, как вас зовут?
- Ирина.
- Я понимаю, Ирина, что вы очень устали и, наверное, это будет неуместно, но, может быть, вы согласитесь выпить со мной кофе?
- Забавно, я хотела предложить то же самое вам.
- Тогда это непременно нужно сделать.
Мне стало почему-то очень хорошо, словно я собирался встретиться с родным человеком после долгой разлуки. Её голос был очень приятным, тёплым и чем-то напоминал мамин.
- Простите, я даже не знаю, как вас зовут, - Ирина чуть театрально, как это умеют делать женщины при знакомстве, смутилась.