- Мои желания не одежда, они ничего не развалят! Неужели я не имею права знать, что со мной происходит?
- Права? – вопросительно произнесла Роза, и мне показалось, что она улыбнулась.
- Если мы любили друг друга, и наши чувства друг к другу были настоящими, значит, это наказание?
- Может быть…
Я огляделся, поднял глаза к сверкающей холодной луне и выдохнул, словно пытался скинуть с себя невидимую тяжесть.
- Я, наверное, глуп. Я не понимаю и никогда не понимал женщин. Я не представляю, что вам нужно.
- Не важно, - Роза протянула мне руку. – Ладно, идём, я тебя познакомлю с обитателями этого вечного дома.
Мы направились в сторону голубой крыши, взявшись за руки. Кони куда-то исчезли. Лёгкий ветерок играл подолом её платья и трепал невысокую густую траву.
Мы быстро дошли до песчаной дорожки, ведущей к веранде. Там за столом сидел мужчина лет сорока. Он что-то начинал писать пером, но тут же комкал бумагу и откидывал в сторону. Проделав это раза три, он брал стоящую рядом с ним фарфоровую чашку, делал глоток и снова брал чистый лист. Чуть поодаль на тахте сидела женщина и что-то вышивала. Она была красива и молода. Её тёмные волосы были собраны в небольшой аккуратный пучок, но мне он отчего-то показался слишком нелепым и неуместным.
Они не смотрели друг на друга. Женщина поворачивала голову в сторону мужчины, только когда он откидывал очередной испорченный лист.
- Приветствую вас, - Роза махнула рукою и склонилась к моему уху. - Здесь не спрашивают имён. Если они пожелают, то как-нибудь себя назовут.
- Имя не имеет значения?
- Здесь – нет. Ведь и у тебя их может быть множество.
Женщина отложила вышивку и подошла к ступеням крыльца. Мужчина же нехотя отвлёкся, но тоже встал из-за стола и подошёл к нам.
- Рада видеть тебя... вас... – произнесла с запинкой женщина и приподняла брови, отчего на её лбу чётко обозначилось несколько глубоких морщин.
- Дороти, - вдруг выпалила Роза.
- Николай, - представился мне мужчина и протянул руку для приветствия. – А это моя Жемчужина.
Он положил свою руку на плечо той, кого назвал «жемчужиной».
- Роман, - ответил я и почувствовал странное подступающее волнение.
- Он не помнит имени, которое у него было, когда он узнал Дороти. Он вообще ничего не может вспомнить, - пояснила им Роза, игриво приподнимая плечи.
- Жаль, – тихо произнёс Николай и пригласил нас к столу.
- Отчего же? – поинтересовался я, разглядывая веранду и не примечая в ней ничего особенного. Лунный свет проникал здесь во все уголки, куда мог пробиться. Он серебрил всё, что попадалось ему на пути: части ступенек, ножки стола, столб, поддерживающий голубую крышу веранды и даже каштановые волосы той, кого Николай назвал «жемчужиной».
- Вы бы могли мне помочь, - спокойно ответил Николай и поставил перед нами белые блюдца и чашки.
- Это вряд ли. Я и сам нуждаюсь в помощи, - простодушно ответил я и увидел в глазах Николая огонёк.
- Тогда говорите, говорите. Спрашивайте.
Женщины присели рядом и замолчали, поглядывая на нас исподлобья.
- Вы здесь из-за любви? Это наказание? – выпалил я и осёкся.
- Невозможно наказать тем, что даёт смысл. Оно само по себе бессмысленно. Наказанием ничего и никогда нельзя добиться.
- Тогда за что вам это всё? Вы как-то безрадостны и ваши глаза выдают тоску.
Жемчужина провела языком по пересохшим губам и чуть отвернула голову.
- Теперь я и сам не знаю. Вернее, не помню всех тонкостей.
- А любовь?
- Это дело не простое. Ты каждый раз создаёшь её заново, и она сливается в тебе и твоей избраннице. Торжество любви? Нет, увы. Надо всё начинать сначала. Но здесь я лишён даже этого.