Сколько прошло времени с момента то ли обеда, то ли ужина, неизвестно. Мне совсем не хотелось спать или сходить в уборную, по самым естественным причинам, но и объяснений по отсутствию этих нормальных потребностей человека я искать не собирался. Я твёрдо решил для себя остаться здесь. Я желал быть с Розой. Жить в таком же доме и наслаждаться покоем, единением и вечностью в любви. От этой мысли мне стало жарко и приятно, словно по жилам потекла раскалённая лава.
«Надо всего лишь встретиться с тем, с кем Роза заключила договор. Надо уговорить его оставить меня здесь. Он поймёт меня».
- Вы о чём-то задумались? О чём, если не секрет?
Хозяйка вечного дома обратилась ко мне, прервав наше молчание. Я сидел, уставившись в одну точку и только голос янтарной госпожи, вывел меня из этого приятного оцепенения.
- Что? – я встрепенулся и попытался улыбнуться. – Нет, не секрет, конечно. Я думаю, как мне сделать, чтобы остаться здесь. Я готов умереть множество раз, лишь бы не разлучаться с Розой.
Я повернулся к Розе, в желании увидеть её восторг, но, похоже, мои слова не произвели на неё должного впечатления, скорее, наоборот; на лице появилось разочарование и обречённость. Она выдохнула и бросила на хозяина дома тоскливый взгляд, на что он только пожал плечами.
- Если ты захочешь остаться здесь, не закончив того, что начал там, тебя не будет ни здесь, ни там, - спокойно произнесла Роза, положив на мою руку свою ладонь.
-Но почему так несправедливо? – возмутился я и осёкся.
- Зачем вы так? – обратилась ко мне янтарная госпожа, пытаясь разрядить обстановку, так как я ни в какую не желал принимать правила этого мира. – Всё справедливо и правильно.
- Нет в этом справедливости никакой, - повысив голос, ответил я. – Я должен был вспомнить её, но я полюбил Розу. Розу. Вот она. И пусть у неё будет множество имён, она для меня навсегда останется только Розой.
- Но вы должны будете уйти, если хотите вернуться сюда. Это закон.
- Я никуда отсюда и шагу не сделаю, пока мне не объяснят, что происходит?
- Успокойтесь, друг мой, – только и успела произнести янтарная госпожа.
Я был на пределе. Мне хотелось перевернуть этот роскошный стол, бросить вазу в кости и подопнуть ни в чём неповинного мёртвого кабанчика, что лежал на соломе. Я был в бешенстве, и, вскочив, словно ужаленный, успел заметить, что Роза тоже встала из-за стола, хозяин дома поднялся следом за Розой, а юная янтарная госпожа, продолжала спокойно сидеть и смотрела на меня разочарованно и даже жалостливо. Всё это было словно в замедленной съёмке, я смог даже различить в этот миг, что кружево на платье хозяйки имеет розоватый оттенок, а глаза у хозяина светло-карие.
- Нам пора, – услышал я голос Розы.
- Никуда я не пойду, с места не сдвинусь, пока мне...
После этих слов я пошатнулся и в ту же секунду оказался на улице, где продолжала светить дикая луна.
Я огляделся и увидел, что мне навстречу идёт Роза, держа в руках корзинку. Дома-склепа не было видно даже на горизонте, он просто пропал. Я продолжал крутиться на месте, пытаясь сообразить, как я здесь оказался; ведь я даже не почувствовал этого перемещения, словно не я исчез оттуда, а картинка перед моими глазами сменилась на этот странный пейзаж с парой одиноких деревьев.
- Что произошло? – спросил я, когда Роза подошла ко мне.
- Ничего такого. Просто нам пора. Вот, смотри, и обед не надо готовить, – она протянула корзинку полную яств со стола, за которым мы ещё мгновение назад сидели с юными влюблёнными.
- Нет, – я остановил её, – хватит. Ты обязана объяснить мне кто я, и что я здесь делаю. Мне не вспомнить всё равно ничего без твоей помощи.
Взгляд Розы был совершенно ясным. Глаза выдавали детскость, наивность и изумляли красотой, она словно впитывала меня в себя взглядом. Как такое могло быть? Я готов удивляться каждую секунду пребывания здесь, готов принять любой приговор, смириться со всякой несправедливостью, но постигнуть этот взгляд, этот предрассветный луч, сверкающий тонким лезвием сквозь её ресницы, я не мог. Я не понимал его, хотя чувствовал его разрушительную силу для своего сердца. И главное, я знал о его существовании, догадывался о нём, верил, что я знаю его.