- Неужели она вам совсем не помогает? Она старше?
- Да. На два года. Она замужем была три раза и, похоже, это для неё настоящее развлечение. Собирается в четвёртый за какого-то столичного галериста, – она выдохнула и опять улыбнулась.
- Если вам, Ирина, нужна будет помощь, вы только позвоните, - уверенно сказал я, но почему-то отвёл взгляд в сторону.
- Спасибо, Константин.
- Костя, просто Костя.
- Костя, – повторила она и снова многозначительно улыбнулась.
Я поёрзал на табурете и опустил взгляд на стол, рассматривая рисунок скатерти. Я задавал вопросы, не поднимая глаз.
- Ира, а что с Алиной? Я так понял у неё проблемы со здоровьем?
- Да, – Ирина поставила ещё одну чашку перед собой. – Небольшая умственная отсталость и эпилепсия.
- А учёба?
- Вожу её в коррекционную школу. Сейчас договорилась с детским домом, который возит детишек в её школу, они заезжают за ней. Женя выводит её из подъезда, усаживает в автобус, а потом идёт в свою школу.
- А это не лечится? – поинтересовался я для приличия, хотя прекрасно знал, что нет.
- Увы, нет. Особенности развития головного мозга. Но она неплохо рисует. Она у меня вообще – большая умница.
Ирина произнесла это с особым достоинством. В каждом её слове чувствовалась любовь и гордость за дочку.
- У таких детей, говорят, есть особенные способности, ведь они видят мир иначе.
- Да, у неё даже выставка в школе была.
- А Женя?
- Он замечательный и целеустремлённый мальчик. Я знаю, что у него многого нет, и я не могу, например, заменить ему отца, но он всё равно держится молодцом.
- Простите, а вы где работайте? Далеко от дома?
Я пытался увести разговор подальше от тем отцовства и мужчин вообще.
- Не очень. Я бухгалтер сети продуктовых магазинов.
- Тогда вам без такого помощника, как Женя, действительно бы пришло туго.
- Сейчас, как понимаете, я себе сидеть без работы позволить не могу, – Ирина машинально поправила на столе тарелки, салфетницу и ложки.
- Он мне показался очень рассудительным и, как бы выразиться, правильно воспитанным.
- Это отец, – Ирина кивнула. – Он безумно любил Женю и воспитывал его так, чтобы он потом мог нести ответственность не только за себя, но и за Алину.
Она как-то натянуто улыбнулась и сделала глоток. Я же сидел перед чашкой, не дотронувшись ни до неё, ни до сладостей.
- А чем любит заниматься Женя? – надо было продолжать разговор.
- Он у меня мечтает писать книги. Говорит, что, когда вырастет, будет известным писателем. От моей математики ему ничего не передалось. С литературой и русским я дружила плохо, а вот алгебра, геометрия, физика мне очень легко давались в школе. Писала всегда с ошибками, – смешливо добавила Ирина.
- А я, как Женя, предпочитаю гуманитарные науки.
Ирина кивнула, скользнув мимоходом взглядом по моей правой руке, быстро перевела взгляд на стену и о чём-то ненадолго задумалась.
- Простите, вы, наверное, подумаете, что я ненормальная, но ваше лицо мне кажется очень знакомым.
«Я так и знал, что всплывут мои плакаты в трусах»: подумал я и поджал губы.
- Очень может быть.
- Где я могла вас видеть? – задумчиво протянула она.
- Чтобы вам не ломать голову, скажу сразу, хотя и очень этого не хочу. Реклама мужского нижнего белья.
- Ох, Господи, конечно, – Ирина тихо хихикнула. – Просто, понимаете, на таких фото редко обращаешь внимание на лицо, в основном на фигуру, но мне запомнилось именно лицо.
- Я надеюсь, что скоро эту рекламу уберут.
- Так вы – модель?
- Нет, я актёр. Решил подзаработать, на свою голову.
- Я не очень люблю кино и театры, так что в этом деле я не разбираюсь.
- И это очень хорошо.
Обстановка как-то сама собой разрядилась, и мы проболтали ни о чём, ещё минут сорок. Поговорили о талантах Жени, о танцевальном прошлом Ирины, про которое она не очень-то хотела вспоминать, считая эти годы просто потерянными. У неё были все данные для профессиональной карьеры танцовщицы, и родители делали на это большую ставку, но саму Ирину это совсем не завлекало. Она предпочитала цифры и формулы.