«Ах, Принц, как же вы жестоко подшутили надо мной. Дали надежду и тут же отобрали её».
Холодный нервный трепет охватил моё сознание и сковал тело. Я не мог двинуться. Казалось, что исчезнувшая Роза, должна вновь проявиться на этих фотографиях, сверкнуть, поманить и я очнулся бы. Но этого не происходило. Моя реальность ускользала, просачивалась сквозь разочарования и гибельность происходящего.
Я встал, поблагодарил Ирину за кофе, попросил позвонить, чтобы она сообщила о здоровье Алины, передал привет Жене и молча прошёл в коридор. Так же молча обулся, накинул куртку, натянуто улыбнулся и вышел за дверь, распрощавшись простым кивком.
Когда я на пороге развернулся, чтобы попрощаться, то увидел на губах Ирины еле заметную, чуть хитрую улыбку. Так умеют улыбаться только женщины: лукаво и многозначительно, при этом ни на что не намекая. Она кивнула мне и закрыла дверь.
Если бы я любил прикладываться к бутылке, то наверняка, был бы уже пьян в стельку, но эта чума меня миновала.
Я бродил по дому из угла в угол, пытаясь восстановить образ Розы; он начал стираться, исчезать; исчезла чёткость, осталось лишь чувственная рассеянность линий. Почти за два года поисков я так и не приблизился к ней ни на полшага, а заключённый мною договор действует. Я пытаюсь написать то, что обещал Принцу, но работа идёт плохо. Я не уверен в своих силах, тем более, без неё. Он мне обещал. Он знал и знает, что без Розы я почти слеп и глух, я не творец. Без неё – я писака.
Я присел за стол, где стоял компьютер, и открыл документ «Черновик. Принц». Пробежав по строчкам первой страницы, я тут же удалил всё написанное, устало встал и поплёлся на кухню, чтобы заварить себе крепкого чая. Что-то мелькало в голове, но определённого ничего не получалось, не улавливалось и не виделось. Я не чувствовал тему, я не знал на чём выстроить «замес», хотя мог бы просто описать своё пребывание там и этого бы вполне хватило моему издателю. Звонок в дверь меня заставил вздрогнуть. Я взглянул на часы. Три часа ночи. Прижавшись к дверному глазку, я ясно разглядел блондинистую голову и торчащее горлышко бутылки.
- Открывай, Костя, – Любочка принялась стучать кулаком. – Я знаю, что ты дома.
Я открыл дверь и увидел молодую супругу своего главрежа. Она была одета в красное короткое платье, высокие сапоги и дорогущую норковую шубку.
- Ты с ума сошла? – прошипел я.
- Ты не рад?
Она прошла, сунула мне в руки бутылку вина и прижалась к стене, чтобы стянуть сапоги.
- Виктор Иванович меня съест, – зло выпалил я. – Ты чего припёрлась?
- Какой ты негостеприимный, – надув натуральные пухлые губы, выдала пьяная Любочка и уселась на пол, скатившись по стене.
- Я вызову тебе такси. Натягивай всё обратно, – уговаривал я её, поднимая на ноги.
- Я никуда не пойду. Я останусь здесь.
- У меня скоро жена вернётся.
- Бывшая.
- Тебя это не касается.
- А я хочу тебя, – пропищала Любочка, запинаясь в простых словах, и тут же повисла на моей шее. – Мне от тебя ничего не нужно. У меня всё есть… Мне нужен ты… Ты такой красивый. Боже, как ты красив...
- Люба, если ты здесь задержишься ещё на минуту, ни у меня – работы, ни у тебя – твоих денег, уже не будет. Он лишит тебя всего, и меня заодно. Иди домой, говорю, – я встряхнул её за плечи.
- Мне нужен ты, – не унималась жена главрежа. – Ты просто ангел. Ты такой красивый, что аж, ой... ноги подкашиваются.
- Ты пьяная, вот они и подкашиваются.
Она продолжала обнимать меня за шею, виснуть на мне, отчего я покачнулся и выронил бутылку. Она грохнулась и разбилась.
Любочка подскочила и тихо рассмеялась. Её белобрысая голова еле держалась на тонкой шее.
- Что же мы теперь будем пить? Чем отмечать наш космический секс?