Андрей выдохнул и ещё раз взглянул на Любочку. Я так же продолжал молчать, считая все вопросы касающееся этой особы неуместными.
- Тебе принести воды? – спросил я, видя его состояние.
- Есть выпить?
-Ты же за рулём.
- Плевать.
- Только наливка.
- Давай.
Я сходил на кухню, достал бутылку самодельной наливки, которую мне привёз друг с юга и налил стопку. Андрей залпом выпил и зажмурился. Может, потому что в наливке было сорок градусов, а может потому, что он так сдерживал себя. У каждого свои методы успокоиться, остановиться, утихомириться.
- Когда она мне сказала, что ждёт ребёнка, я взорвался, как ненормальный. Я столько ей наговорил, я так её оскорблял, что даже теперь, всё это вспоминая, тошнота подступает. Я был словно дьяволом укушенный. В мои планы не входило рушить свою семью, хотя я и любил Любку. И сейчас люблю. Я заставил её пойти на аборт. Она сделала аборт, а ей, оказывается, было нельзя. Куча каких-то болячек и резус отрицательный. Теперь она не может иметь детей.
Он поднял на меня глаза и протянул стопку.
- Ещё?
- Да.
Я принёс бутылку и налил ему ещё. Он снова быстро выпил, отбросил шубу и снял куртку.
- Ты не поймёшь меня. Про тебя в театре говорят, что ты правильный слишком, глупостей не делаешь, проблем себе не создаёшь, с бабами, как многие мужики, не связываешься с актрисками. А я влюбился в неё, как малолетний идиот. И как идиот с нею поступил. Боялся разрушить свою жизнь, разрушил её. После того, как она узнала, что у неё больше не будет детей, она поклялась отравить мою жизнь. Я думал, она будет мне гадить через жену, а она разрушила семью отца. Мать ушла, как только узнала про их связь. Отец почему-то сразу клюнул на Любку, тем более она не из актёрок, а он их на дух не переносит. Уже через три месяца они поженились. Ей хватило три месяца, чтобы обработать моего отца! И как! Отец ничего не знает, он думает, что ему просто сука попалась. А я не знаю, что мне делать теперь. Я бы мог помочь ей, мог бы устроить её на работу, чтобы она снова начала заниматься карьерой – она же журналистка, но теперь ей это не нужно, как она сказала. Вот, вытаскиваю её из разных постелей по просьбам отца. Костя, что я натворил? Что мне с этим всем делать?
Он встал и сам налил себе ещё стопку. Я продолжал молчать, так как, откровенно говоря, слов найти не мог, да и не знал, что можно сказать по этому поводу.
- Как же ты поедешь? Ты же выпил.
- Это ты не пьющий, а я ещё и не в таком состоянии гонял. Довезу и сдам с рук на руки.
- Но ведь ты что-то будешь делать? – выпалил я за чем-то.
- Нет, – он подошёл к дивану и легко подхватил её на руки. – Уже ничего не исправить. Сделаю что-нибудь, будет ещё хуже. Ладно, прости.
Я распахнул перед ним дверь и засмотрелся, как он нёс её на руках, медленно спускаясь по ступеням.
«Я хочу увидеть мою Розу. Она должна быть, я точно знаю. Ты мне её обещал, так дай мне её, иначе наш договор бессмыслен...»
С этими мыслями – О Розе и Принце – я лёг спать, забыв переодеться, забыв про Хрена, забыв про флэшки с текстами Буркова.
Х
X
27 июня 2010 года.
- Мы не помешали? – раздался у нас за спинами звонкий голос.
Мы с Розой обернулись. Перед нами стоял мужчина, лет тридцати и совсем юная девушка, с распущенными длинными чёрными волосами. Она была в странном сером холщовом одеянии, с повязанным ярким платком на бёдрах и босая. Мужчина был одет похоже, на нём так же была холщовая свободная рубаха, подвязанная чёрным кушаком. Он стоял, чуть согнувшись, словно ему мешал очень тяжёлый мешок на спине, а лицо украшали несколько шрамов, но они его совсем не портили. Его даже, пусть и с натяжкой, можно было назвать приятным.
- О, нет, вы нам не помешали, - радостно произнёс я, жадно разглядывая эту странную, но очень интересную парочку.
- Пойдёмте к нам, – улыбаясь, предложила Роза.
- Да, мы вас приглашаем, – повторил я и кивнул мужчине.