Роза захлопнула веер и положила свою руку в мою. Мы вдвоём прошли в центр круга.
17 апреля 2012 года.
Ровно в девять утра я услышал поворот ключа в замке. Еле открыв глаза, я поднялся и прошёл в коридор.
- Милый, ты не спишь? – услышал я знакомый голос бывшей жены.
- Кристина, а ты почему так рано? – я зевнул и упёрся плечом в косяк, наблюдая за тем, как она раздевается.
- Меня отпустили пораньше.
- С чего бы это?
- Вот, унеси на кухню, – она протянула мне пакет с продуктами. Кристина всегда после дежурства первым делом заходила в магазин, чтобы купить вкусненького. Ей почему-то казалось, что я плохо питался. – Надо поговорить.
Вот и испорчено утро. Как я не люблю эти два слова, они напрягают до боли в суставах.
- О чём?
- Сейчас всё узнаешь.
Она разделась и прошла со мной на кухню. Я разгружал пакет, а она присела за стол, устало сложила руки и положила на них голову, не отводя от меня взгляда.
- Так что случилось? – спросил я, не дав ей толком отдышаться.
- Я думаю, что ничего страшного.
- Крис, ты можешь изъясняться понятнее.
Я выкинул пакет в ведро и уселся рядом с нею.
- Костя, а почему у нас пахнет вином?
- Заезжал Андрей, забрал неправильно распечатанный текст, – соврал я. – У него пакет порвался, бутылка вылетела и разбилась.
- А что ты сам не мог текст отвезти? Ты же сегодня поедешь в театр?
- Это допрос?
- Нет.
Она поджала губы и попыталась улыбнуться. Ну откуда у женщин такое чутьё? Я понял сразу, что она не поверила, но так как я не пью, и это она знает точно, моё враньё в эту секунду было для неё если не убедительным, то вполне сносным, чтобы принять его на веру.
- Так о чём ты хотела поговорить?
- Костя, ты станешь отцом, – выпалила она и уставилась на меня, ожидая ответного впечатления на такое сообщение.
Что делать и как себя вести, я не представлял. Наверное, надо было обрадоваться, но мне эта новость не показалась такой уж прекрасной. Нет, я люблю детей, но на расстоянии и только ради того, чтобы напитаться этой чистой энергией. Люблю поиграть, пошалить, покидаться зимой снежками, пособирать конструктор, но быть отцом это совсем другое. Я начал лихорадочно перебирать всевозможные реакции: радость, восторг, изумление, ступор... Вот ступор подходил сейчас больше всего, потому что к своим почти тридцати пяти годам я всё ещё был не готов услышать подобное. Мимо меня прошли подростковые залёты девиц, когда об этом не думает ни девчонка, ни парень; здесь мне повезло. Став старше, я старался связываться с теми дамами, которые сами следили за этим, и помогал лишь деньгами. Я даже не знаю точно возможно ли от меня забеременеть? От меня ли этот ребёнок? Этого я озвучивать, конечно, не стал.
- И что ты будешь с этим делать? – выпалил я.
Лицо Кристины мгновенно покрылось пятнами. Она сильно прикусила нижнюю губу, словно собралась искусать её до крови и резко встала.
- Если тебя эта новость не радует, и вся эта возня с младенцами напрягает, я просто уйду и не буду тебе мешать жить в своё удовольствие.
- Подожди, я не то сказал, – я схватил её за руку и потянул, чтобы она снова уселась за стол. – Ты будешь рожать?
- Вообще-то мне не пятнадцать, а двадцать пять. Ты не пьёшь, ни куришь, я абсолютно здорова. Нет, я не собираюсь делать аборт, ссылаясь на мифическую фразу «надо пожить для себя». Я не понимаю, что это значит. Либо я живу для тебя и ребёнка, либо меня с тобой не будет вовсе. Какая радость в одиночестве?
- Подожди, – я лихорадочно думал, что сказать, - я ведь не сказал, что не хочу этого. Просто...
- Что?