- Ну, я не думал, что это произойдёт со мной.
- Как это?
- Не знаю... – я замялся.
- Ты думаешь, что я его нагуляла? – она чётко произнесла каждое слово и уставилась на меня своими глазищами полными слёз. От такого предположения мужчины, которого женщина любит, эту женщину может занести, как на резком повороте.
- Нет, что ты, просто я никогда не проверялся. Никто до тебя не беременел, я и предположил, что не могу...
- Как видишь, очень даже можешь, – Кристина утёрла слезу и отвела взгляд. – Если ты не готов, я не пойму этого, но и путаться под твоими ногами не собираюсь. Уйду к матери или сестре.
- Да что ж это такое, я ещё ничего не сказал, уже ультиматум.
- Да, ультиматум, – подтвердила она и поднялась. – Если «да», мы идём и снова расписываемся, если «нет», то я виснуть на тебе не собираюсь, уйду и можешь продолжать наслаждаться жизнью. Моему ребёнку нужен отец, а не заброда по выходным.
Я впервые увидел её такой. Она всегда была мягкой, нежной, лёгкой, весёлой, хоть и утомляла иногда этим. Мне нравилось, что она не спорила со мной, не считая проклятущего шоколадного цвета и разбитой машины, во многом прислушивалась, соглашалась, и это было очень удобно. Похоже, теперь это удобство резко уходило на второй план.
- А срок? – вдруг выпалил я, словно это что-то меняло.
- Шесть недель.
Она успокоилась и присела. Моя же внезапная нервозность пошла против моей воли, странной зигзагообразной волной, обрушивая ограждения моего совершенного мира лёгкими толчками новых впечатлений. Они издавали невероятные звуки приближающегося перерождения, переустройства. Это был скрип, даже скорее, скрежет.
- Так что будем делать? – спросила Кристина, вытащив меня из самого себя.
- Ты хочешь, чтобы мы снова расписались?
- Ребёнку нужен отец, и желательно, чтобы он был законным.
- Но я могу его просто записать на себя.
- Это одолжение?
- Это предложение.
- То есть в ЗАГС мы не пойдём?
- Мы там были, это кончилось странно.
- Всё что странно, это твоя стихия. Но я тебя успокою, у нас дело закончилось разводом, а это не странно.
- Странно, если мы даже не попытались сохранить брак.
- Я тебя люблю и принимаю все твои странности. Странно, что ты не принял моих. Для сохранения брака этого вполне бы хватило.
- Мне очень жаль, что у нас всё так получилось.
- Это всё, что ты хочешь мне сказать?
- Прости, я не понимаю тебя, – ответил я и почувствовал холод вдоль позвоночника.
Кристина встала и медленно прошлась до окна. Отодвинув занавеску, она упёрлась плечом в угол откоса и принялась разглядывать улицу. Я следил за ней, развернувшись всем корпусом и ждал, когда она продолжит.
- Я никогда у тебя не спрашивала, что с тобой произошло, когда ты был в коме. Я знала, что там, что-то было, но рассчитывала на твою откровенность. Ты молчал, я ждала. Прошло почти два года с той аварии, но и этого времени тебе не хватило, чтобы ты открылся. Может быть, я не заслуживаю её?
- Так ты догадывалась? – холод сменился дрожью.
- Я сказала тебе, что твоя кома была неглубокой, она длилась пару дней, но умолчала, что ты разговаривал.
- Это, разве, возможно? – мои руки вспотели, и тело предательски задрожало.
- Не знаю. Я это не обсуждала с врачами, боялась спугнуть тебя и прервать твоё путешествие. Я рисковала, но я знаю точно, что если бы врачи вывели тебя из комы быстрее, ты мне бы этого никогда не простил. Странно, я словно знала, что с тобой будет всё хорошо. Мне даже казалось, что я слышу чей-то шёпот, словно меня кто-то успокаивал. Кто был там с тобой?
Вот он, тот самый сигнал, знак, та самая точка отчёта. И она оказалась ближе, чем я мог себе предположить. Но ведь Кристина - не Роза. Или это Принц вводит меня в заблуждение, что, собственно, было бы весьма логичным, или чувственность и проницательность, коими я так гордился, совсем перестали служить мне. Хотелось бы спросить у кого-нибудь, возможно ли это, но Принца нет, а к психиатру или просто к психологу с этим не пойдёшь.
Она знала, знала, что там я был в сознании. Поняла, что для меня это важно, что там случилось нечто настолько сокровенное и тайное, что даже когда я пришёл в себя, не стала утомлять и надоедать мне расспросами. Этого я от неё никак не ожидал. Для меня Кристина была не боле, чем мягкая уютненькая подушечка, которую приятно обнимать перед сном.