- Он сеял зло без наслажденья,
Нигде искусству своему
Он не встречал сопротивленья —
И зло наскучило ему.
Принц довольно приподнял брови и закивал головой, украсив лицо улыбкой.
«Похоже, «Демон Лермонтова», так или иначе, тоже его работа. Даю голову на отсечение, что его». Это догадка очень мне понравилась.
- В точку, дорогой. Но в следующий раз так головой не рискуй, можешь ошибиться. – Он вздохнул. – Я ведь тоже люблю, умею любить. Люблю вас, тех, кто творит, создаёт, властвует над людьми благодаря вашему дару.
- Ваши слова, Принц, внушают ужас. Значит, всё это от вас?
- Прости, но наслаждаться, питать себя силой я могу только благодаря вам. А со мной это ещё получают и ваши почитатели. Вы рождаете и крушите, вдохновляете и низвергаете, вы – это я. Скольких я вытаскивал, оживлял, лепил заново, лишь бы они создавали то, что продлевает моё существование, собственно, как и проживание обычных людей. Оно, благодаря таким, как ты, обретает хоть какой-то смысл, а душа получает наслаждение.
- Я так понимаю, что таких избранных на вашей чести предостаточно. Писатели, учёные, художники, музыканты... Значит вы...
-... бедный Никколо, - опять перебил меня Принц. – Если бы не моя рука, что подняла его с постели, когда он был ещё совсем дитя, что бы было? Его хотели похоронить. Думали, он мёртв! – прошипел он, выпучив глаза, но тут же успокоился. – Кто, кто бы написал эту музыку? Кто бы так её исполнил? Разве я совершил преступление? Уверен, ты разделяешь моё негодование.
- Но...
- Правда, у меня тоже бывали неудачи. Не хотелось бы ошибиться и здесь.
- А мне казалось, что творить можно только от силы небесной. Она даёт дар.
- Что ж ты опять чёрточки чертишь? И почему это ты меня лишаешь силы небесной? Да и не икону же ты писать собрался, хотя и в этом я тоже преуспел изрядно. Люблю помогать в особо трудных случаях.
- Вы считаете, что иконописцу трудно написать лик Господа?
- А ты как думал? – наиграно-возмущённо пропел Принц.
- Но вера помогает...
- Вера - есть тоже только часть силы, в общем, как и любовь, – опять перебил меня Принц и взмахнул платком. Дирижёр тут же развернулся к своему оркестру, и залу заполнила прекрасная музыка.
- Музыка просто восхитительна, – восторженно произнёс Принц. – В общем, так же, как и твоя избранница. Похоже, к ней сейчас подойдёт один господин и она, наверняка ему не откажет.
Я вскинулся и увидел, как от окна отошёл молодой человек в прекрасном белом костюме с длинными русыми волосами, зачёсанными назад. Он был строен, лёгок, изящен и представлял породу очаровательных хищников. Роза не удосужилась даже посмотреть в мою сторону, а просто дала согласие на танец.
- Как же это... – возмутился я, и моё лицо покрылось красной краской то ли от злобы, то ли от стыда, потому что мне показалось, что в этот самый миг надо мной смеялись все присутствующие на балу, хотя никто даже не смотрел в мою сторону.
- Не переживай так, это того не стоит. Это всего лишь танец.
- Но она даже не взглянула на меня, – я был возмущён и не скрывал этого.
- А как же доверие? Как же любовь? Ты же веришь своей Розе?
- Но...
- Оставь, есть дела и события много важнее пустой ревности.
Я почувствовал себя жалким, недостойным и незначительным. Мне стало трудно дышать.
- Что с тобой? – Принц устало выдохнул и чуть отвернулся от меня.
"Милый"... Опять этот голос.
Он тут же взглянул на меня и приподнял бровь, при этом как-то странно склонив голову и пожав плечами.
- Я не могу сейчас... – замотал я головой.
- У тебя нет даже пары минут.
Принц взял в руки свой зазубренный кинжал, развернул его лезвием вниз, и с его острия на пол капнула бурая густая капля.
В один миг зала вместе с оркестром, с танцующими, со столиками, стульями, пуфиками исчезла, и я оказался в благоухающем саду, наполненном ароматом роз. Здесь были одни розы, ничего кроме роз. Их было множество, разных цветов, оттенков и размеров. Всё было великолепно и хрустально, как в настоящей сказке, не было только одной, но очень важной детали – сверкающей серебром луны, висящей низко. Она пропала.