Что-то неприятное и липкое скользнуло внутри и застряло где-то между горлом и солнечным сплетением, не давая ровно дышать. Я не успел положить паспорт на место, как в комнату вошла Роза с большим подносом, на котором стояла утятница.
- Объясни-ка мне, пожалуйста, вот это, - попросил я, тоном сотрудника спецслужб, не давая ей опомниться.
- Что именно? - удивлённо спросила Роза, ставя поднос на стол.
- Ты родилась со мной в один день и год. И отчество у тебя – Дмитриевна. Это очень странно.
- Дмитриевна я, наверное, потому что моего отца звали Дмитрий. А то, что мы родились в один день и год... Что в этом странного?
- Тогда тебе тридцать три года. Это невозможно. Ведь так?
- Почему? – она снова усмехнулась. – Ведь вам мужчинам нравятся зрелые, умелые в этом деле женщины и ещё вдобавок, выглядящие, как девочки. Чтоб у них всё было идеально: и волосы, и грудь, и талия тонкая, как у мультяшки, и чтобы идеальной в постели была… Так? Так что плохо в том, что я именно такая? Вы же именно таких женщин представляете в своих мечтах, рисуете и описывайте в книгах, - она хихикнула. – Мы ужинать будем?
Я на секунду опустил взгляд в пол. Забавно, но именно такими я и описываю своих героинь: идеальными во всех отношениях. От этой мысли мне стало неловко, но я всё же поднял на неё глаза.
- Ты живёшь недалеко от моего отца, возможно у твоей матери была связь с ним? Нет, это ничего не объясняет. А может, моя мама родила нас обоих и тебя оставила отцу? Возможно, мы родные брат и сестра, - не унимался я.
Она засмеялась так заливисто, что я почувствовал себя полным идиотом.
- А не много ли ты надумал? Тебе бы книжки писать.
«А я и пишу» - чуть не брякнул я, но вовремя замолк.
- Но разве так не бывает? – я не мог остановиться.
- Мы с тобой не похожи на близнецов. Может быть, мы как-то и связаны, но уж точно не кровно. Да и с чего это твоей маме меня оставлять? Неправдоподобная история получается.
- А как тогда мы связаны?
- Не знаю. Ты эту тему задел, ты и думай.
- Что-то меня действительно понесло. Прости.
- Бывает. Садись, я за тобой поухаживаю. Ты свинину по-домашнему любишь?
- Очень. Её мама мне часто готовит... готовила, - я вскинул на неё прищуренный взгляд. – А ты откуда знаешь, что я свинину люблю?
- Мне кажется, я много про тебя знаю, - спокойно ответила Роза и открыла крышку утятницы. Аромат жаркого тонкой струйкой взвился вверх и разлился по комнате, перемешавшись с ароматом роз.
Я взял штопор, открыл бутылку и разлил по бокалам восхитительное Каберне.
- Ты меня решила охмурить, что ли? – вдруг выпалил я.
Роза рассмеялась и взяла мою тарелку, положив приличную порцию жаркого.
- Я тебя решила накормить, но если в городе этот процесс называется именно так, то значит, я тебя охмуряю.
- Вообще-то я думал, что всё будет наоборот.
Она медленно перевела взгляд в угол и тут же резко вскинула его на меня. Если я никогда и не видел такой взгляд, то точно читал его описание где-то. Он был и холоден, и чарующ одновременно, притягателен и откровенен. Я даже отвёл на мгновение глаза в сторону, так неловко я себя почувствовал рядом с нею.
- Почему ты на меня так смотришь? – не выдержал я.
Это был странный вопрос для взрослого мужчины, которому женские восторженные взгляды и улыбки были не в новинку. Сколько барышень, что сидели в первых рядах театра с огромными букетами, отправляли мне подобные влекущие и вызывающие взгляды, откровенно намекая на соблазнительное продолжение. Массово это началось после постановки «Короля Лира», где мне досталась роль Эдмунда. Это был мой настоящий прорыв, и я какое-то время, просто наслаждался успехом, упивался им, а девицы возле чёрного входа своими воплями и визгом только подливали масло в огонь моего раздутого эго.
Примерно за полчаса, хотя может времени прошло и больше, мы выпили почти всю бутылку. Я уселся на стул, поджав ноги, и доедал яблочную дольку, запивая остатками вина.