- Ты не задержишься сегодня?
- Нет. А что случилось?
- Ты просил меня прочитать черновики Буркова...
- И...
- Я думаю, тебя кое-что заинтересует.
- Ты нашла Елизавету Ивановну?
- Там про неё мало что было, но я наткнулась на его личные дневники.
- Там есть что-то стоящее?
- Весьма.
- Я скоро буду.
Быстро переодевшись и распрощавшись с Андреем Андреевичем, я выскочил из гримёрки и, перепрыгивая через две ступени, оказался возле выхода. Там стояла Любочка и разговаривала с мужем. Главреж смерил меня взглядом, но ничего не сказал. Любочка тут же отвернулась, чем несказанно порадовала меня. Я вежливо распрощался со всеми, кто был в малом фойе и выскочил на улицу. Не успел я дойти до машины, как телефон опять затрезвонил. Это был незнакомый номер, но я всё же решил ответить.
-Да, – я ковырялся в кармане куртки в поиске ключей.
- Дядя Костя, здравствуйте. Это Женя.
- Ах, здравствуй, друг. Прости, я забыл, что ты хотел со мной встретиться.
- Дядя Костя... – Женя на миг замолчал.
- Да, я слушаю.
- А... можно я вам дам почитать кое-что. Я знаю, мама мне сказала, что вы актёр, значит, должны разбираться в литературе.
- Женя, конечно. Без вопросов.
- Вы бы не могли завтра заехать ко мне? Для меня это очень важно, – он перевёл дыхание, и почему-то стал немного заикаться. – Я не знаю с кем мне посоветоваться. Наш учитель литературы признаёт только классику, а я...
- Что? Жень, говори громче – я, наконец, нашёл ключи и открыл машину.
- Я... понимаете... я записываю то, что сам чувствую и потом превращаю это в рассказы. Это – мои откровения, если так можно выразиться. Я просто иду за тем, что меня зовёт. Многое странно, но я знаю, что это происходило со мной. Простите, наверное, я не то говорю, но… Так вы не откажете мне?
В моей голове случился маленький апокалипсис. Ребёнок тринадцати лет по всем показателям, характеристикам и статьям не может так вести диалог, так правильно и спокойно изъясняться, так хорошо строить предложения, пусть даже слегка заикаясь от волнения. У подростков почти всегда куча слов-паразитов. Ну, не дано большинству детей это. А если и дано, то они этим откровенно пренебрегают, сбиваясь в толпу реальную или виртуальную. Конечно, можно вспомнить маленьких гениев, и я бы счёл себя настоящим счастливчиком, если бы в лице Жени познакомился с таким ребёнком.
- Женя, конечно, я завтра же к тебе заеду. В пять будет удобно?
- Да.
- Тогда жди.
- Спасибо вам.
- Да не за что, Женя.
Я через полчаса уже был возле дома. Как только припарковал машину, что оказалось не самым простым делом, я подошёл к подъезду и увидел сидящего на скамье Хрена. Он медленно поднял на меня глаза, спрыгнул, подошёл к ноге и уселся, как служебная собака. Не мурлыканья, ни голодного завывания – ничего. Просто сидит и ждёт, когда я его запущу. Я обожаю своего кота.
- Ну, пошли.
Я открыл дверь, и мы вошли в подъезд. Он, как хорошо обученная собака шёл рядом, возле левой ноги и вместе со мной поднимался по лестнице. Иногда мне казалось, что он и не кот вовсе. Он совершенно разумное существо, волей случая, оказавшееся в кошачьем обличие.
- Ну, что? Я здесь, – проговорил я в пустоту, когда приоткрыл дверь. – Кристина, ты где?
Я стянул куртку и ботинки. Первая секунда молчания не взволновала меня, хотя что-то дрогнуло и скользнуло внутри, но без особой тревоги. Я прошёл на кухню, залез в холодильник, достал пакет с едой для Хрена и выложил ему в миску. Пошарив по полкам, я наткнулся на блюдце с колбасой и сыром. Быстро соорудив бутерброд, я прошёл в комнату. Кристины не было.
- Кристина, – зачем-то крикнул я. – Ты дома?
Я заглянул в ванную, хотя и так знал, что её там нет, в туалет, открыл балконную дверь и уселся в кресло, пытаясь сообразить, что могло произойти. Она могла пойти в магазин или к матери, та живёт недалеко от нас. Могла поехать к сестре или её вдруг вызвали в больницу. Я схватился за телефон и лихорадочно стал искать её номер из недавних звонков. Руки дрожали, и я постоянно перепрыгивал с её номера на какие-то другие. Пошли гудки, но трубку она не брала. Неужели что-то случилось?