- Ну вот, надеюсь, теперь ты сыт, - произнесла раскрасневшаяся Роза и потянулась за моей пустой тарелкой.
- Ещё как, - смеясь, ответил я и решил, что пора пускать в ход тяжёлую артиллерию своего очарования.
Я попытался изобразить милый и откровенный взгляд, но она совсем не смотрела на меня, занимаясь уборкой стола. Роза подхватила поднос, на который взгромоздила тарелки, бокалы и пустую бутылку вина.
- Давай-ка я тебе лучше помогу.
Я перехватил из её рук поднос с посудой и подошёл к двери. Она открыла её и пропустила меня вперёд. Мы прошли по узкому коридору и повернули влево. Кухонька была маленькой, но с большим окном и широким подоконником. Недалеко от окна стоял табурет, на котором был таз с водой. Когда она его успела приготовить, я так и не смог понять. Я поставил поднос на стол, а сам уселся на подоконник. Роза не удосужилась включить свет, хотя он был и не нужен, так как в окно светила огромных размеров луна.
Роза откинула волосы и взяла первый бокал. В эту минуту в ней не было ничего особенного или необычного, что могло бы привлечь внимание, которое срабатывает, как внутренний щелчок для игры в воображение.
- Так кто ты по профессии? – поинтересовалась она, чтобы утомительное мытьё посуды было не таким скучным.
- Я – актёр.
- Изображаешь? – она усмехнулась.
- Вживаюсь по Станиславскому, - соврал я. – И вообще, я так понимаю, что ты далека от этой темы, давай её сменим.
- Хорошо, - согласилась она, не поднимая на меня взгляд. - О чём говорить будем?
- Давай о детях. Вот у меня детей нет.
- Тогда о чём с тобой разговаривать, если их у тебя нет? Вот у меня есть.
- Дочь?
- Сын.
- Здорово.
- Он на отдыхе, в лагере.
- Сколько ему лет?
- Восемь.
Мне эта ситуация с молодой мамой и сыном, живушими в деревне, опять показалась до боли знакомой, но я не мог вспомнить, где я читал или слышал про это.
Роза стала вдруг серьёзной и чуть грустной.
Мы замолчали и посмотрели друг на друга. Лунный свет стал настойчиво проникать сквозь тонкую штору окна и лёг мягким лучом на щёку Розы.
Я протянул к ней руки и провёл по её щекам пальцами. Роза стояла не шелохнувшись, смотрела мне прямо в глаза, но откровенного призыва, что обжигающим вихрем врывается в сознание мужчины, отключая от реальности и рассудительности, я не почувствовал. Не было никаких ударов изнутри, кричащих о приближающихся удовольствиях, я не почувствовал даже малой дрожи, волнения или трепета, соответствующего обстоятельству. Нет, я наслаждался. Наслаждался красотой, что светилась в лунных лучах, обдавая светом, рождённым разрушающей волной призрачной тайны, скрывающейся в глазах, самого что ни на есть шоколадного цвета. Безмолвие и бездействие слишком затянулись и развернули нас обоих на финишную прямую возле самого старта.
- Пошли спать, - спокойно сказала Роза и попыталась улыбнуться. – Я постелю тебе в комнате мамы.
- Я не хочу в комнате мамы, - запротестовал я, и потянулся руками к её лицу, пытаясь вновь втянуть её в игру, которая так неудачно началась.
- Глупо всё это. Пошли, - выдохнула она.
- Я тебе не нравлюсь?
- Смешно, - она взяла мою руку и потянула из кухни.
Я легонько дёрнул её к себе, и мы вновь оказались лицом к лицу.
- Ты ведь хочешь, чтобы это произошло? Я знаю, - прошептал я.
- Ты даже не можешь подобрать подходящее слово к процессу, а называешь его «это», - Роза снвоа усмехнулась.
- Всё, хватит.
Я подхватил её на руки и понёс в комнату, где был плед шоколадного цвета, и пахло земляникой.
III
III
- Ты такая красивая, - прошептал я, когда уложил её на диван.
Роза полулежала, облокотившись на подушки и приподняв голову, будто боялась лечь на спину. Карие глаза её светились благодаря свету луны, а, возможно, подступающие слёзы давали такой эффект. Или просто мне хотелось думать, что я способен вызывать подобные эмоции.
- Я могу сказать, что ты был бы самым красивым мужчиной в моей жизни, - прошептала она.
- Так скажи, - не унимался я, пытаясь стащить с себя футболку.
Устроившись между ног Розы, я следил за каждым её движением, за учащающимся дыханием, за тем, как стала выше подниматься её грудь при каждом вздохе. Справившись, наконец, с футболкой, я упёрся ладонями в подушку, и это помогло мне уложить её на постель.