И уж если я когда-то дрался просто так, то пора сейчас начать драться и за свою женщину. Есть ли на этом свете Роза, я не знаю, а вот та, что носит моего ребёнка и любит меня – есть точно. Никому не получиться отобрать её у меня: ни подозрительному сумасшедшему соседу Боре, ни хирургу из её больницы, что таращится на неё постоянно, и уж тем более, никакой потусторонней силе я не позволю отобрать её у меня. Она не Роза, я знаю, и я буду искать её всегда, но Кристина нужна мне. Я понимал, что это не честно, эгоистично, но иначе не мог.
- О чём ты задумался? – спросила Кристина и подняла на меня взгляд.
- Так, особо ни о чём. А ты?
- Только давай ты спокойно отреагируешь.
- Постараюсь, – я улыбнулся и поцеловал её кончик носа. – Так о чём?
- Мне кажется, что ты должен написать именно о том, что случилось с тобой там.
- И назвать это «Исповедь коматозника», – глупо пошутил я.
Приятно было, что она думает о моей работе, что беспокоится обо мне, старается помочь. Мы за эти несколько дней стали много ближе, чем за год в законном браке, который точно оказался бракованным. А может, он был совершенно нормальным, просто я не увидел, не разглядел тогда её, не прочувствовал, не подпустил ближе.
- А почему ты назвал себя Романом там? У тебя есть предположения?
- Нет. Я до сих пор не знаю, что это имя значит. И значит ли вообще.
Я прижал Кристину чуть сильнее к себе и ей, кажется, это понравилось. Она улыбнулась уголками губ и хитро приподняла брови.
- А вот я, кажется, знаю почему.
- И почему же?
- Это не имя.
- Не имя... – я вдохнул воздуха в легкие и уже приблизился к ней, чтобы поцеловать, но она тихонько отстранилась от меня. – Хорошо, а что это?
- Это жанр.
- Что? – я усмехнулся. Такой неловкой мне показалась в этот момент её догадка.
- Тогда твои предположения какие? Ты же сам говорил, что там значима каждая мелочь.
Я задумался и тут же вспомнил слова Принца: «...была тут одна Новелла, оказалась Марья Петровна и ничего это не значило».
- Нет, это что-то другое, – я всё-таки дотянулся до её губ, и наш поцелуй получился более чем превосходным.
- А я говорю, что это жанр, – выдохнула Кристина, когда мы, наконец, оторвались друг от друга.
- Успокойся уже, – я тихо рассмеялся, не в силах сдерживать себя. – Я никогда никаких романов не писал.
- Так пора начать, может быть, – она дотянулась рукою до стола и ухватила ветчину, что одиноко лежала в её тарелке. – Я голодная.
Музыка, наконец, закончилась, и я поставил телефон на беззвучку.
- Давай тогда присядем и поедим. Я не хочу отдавать столько вкуснотищи какому-то Боре.
Мы присели за стол и уже от души наполнили свои тарелки салатами и нарезками. Я поднял бокал и взял Кристину за руку.
- Я пью за тебя, моя жена: бывшая и будущая.
Лицо Кристины приобрело густой розовый оттенок. Она уставилась на меня, чуть прищурив глаза и молчала. Наши бокалы соприкоснулись, издав лёгкий прозрачный звон, и мы сделали по глотку, не отрывая друг от друга взглядов.
- Прости, а как же Роза? – спокойно и тихо спросила она, вертя бокал в своей руке.
- Я думаю, что Роза, это ты, – выдал я. – Если и есть на свете моя женщина, то она сейчас сидит передо мной.
- Ты должен написать книгу о своём путешествии, – ответила спокойно Кристина на моё признание, а ведь оно далось мне совсем не просто и стоило больших усилий. Я вообще-то не собирался говорить это, так как Кристина никак не может быть моей Розой, но момент был настолько красив и так располагал к лёгкому обману, что я не удержался.
- Мои читатели подумают, что я лишился рассудка.
- Твой герой будет искать свою истинную любовь. Конечно, он лишился рассудка. Какая же это любовь, если из-за неё герой не готов пойти в ад.
- Это был не ад, – я сделал глоток. – Там рай. Я был в раю. Понимаешь?
- Может, тебе он показался раем только потому, что ты там не задержался?