Когда же он остановился и оторвался от её губ, мне стало чуть легче дышать. Они продолжали смотреть друг на друга, а я не мог отвести взгляда от этих двоих. Я заражался этой подлинностью, сложенной, словно хворост в костёр, из самых восхитительных переживаний и страстей, которые вот-вот вновь смогут вспыхнуть, и тогда я сгорю в нём. Они уничтожат меня.
- Я была... – Кристина перевела дыхание, но так и не оторвалась от Принца, который, впрочем, и сам не выпускал её талию из своих рук. – И только теперь понимаю, что я есть.
- Надеюсь, тебе этого поцелуя хватит, чтобы понять и всё остальное, моя бриллиантовая.
От этих слов мне стало так больно, что казалось всё тело моё во всех местах одновременно, заныло и перестало вообще меня слушаться.
Принц развернулся ко мне, и я увидел его покусанные губы, его горящие глаза, белую, почти прозрачную кожу. Он улыбнулся одним уголком рта, что больше походило на усмешку, сверкнул зубами и прикусил нижнюю губу, продолжая смотреть на меня.
- Я уничтожен, Принц, – проговорил я, наконец, переведя дыхание. – Зачем вы так?
- Ты сам себя можешь уничтожить, а пока ты спасён мною, осёл ты эдакий, – спокойно парировал Принц.
- И что мне с этим делать?
- Пиши свой роман. «Роман о Розе» наконец, должен стать гимном красоте и подлинной любви. Женщины этого достойны, а то те двое из средневековья меня очень разочаровали. Вот очень. Совсем не то понаписали. Исправь их ошибки.
Он ещё раз взглянул на Кристину, долго и выразительно, потом достал свой зазубренный кинжал и опустил вниз лезвием. Кровавая капля упала на пол с его кончика, и в комнате стало невыносимо душно, отчего перед глазами поплыли тёмные круги, и я перестал чувствовать и видеть.
XVII
XVII
19 апреля 2012 года.
Утром было настолько плохо, что я не мог открыть глаз. Кое-как я разлепил веки до щёлочек и протяжно выдохнул. Голова кружилась, словно я прокатался полчаса на карусели, не слезая с неё. Откинув одеяло, я увидел, что лежу обнажённым. Рядом со мной, прижавшись к груди, спала Кристина и тоже в наряде Евы.
Я всё прекрасно помнил, но никак не мог взять в толк, когда мы успели с нею раздеться и уснуть. Скорее всего, это опять были проделки Принца.
- Кристина, тебе пора вставать, скоро твоя смена, – прошептал я.
Я тихонько задел её плечо, потом провёл по руке до локтя и положил руку на её голову. Она приоткрыла глаза и тут же уткнулась мне в бок.
- Не хочу никуда идти, – простонала она и прижалась сильнее.
- Вставай, я приготовлю завтрак.
- Зачем, у нас полно еды, – она приподнялась и взглянула на меня припухшими и ещё чуть мутными глазами. – Он ведь вчера был здесь? Мне не привиделось?
- Это уж точно могу сказать. Был. И я был не в восторге от вашего поцелуя.
Кристина привстала и удивлённо посмотрела на меня.
- А разве это не ты меня целовал?
- Ты хочешь сказать, что не помнишь, кто тебя целовал?
- Нет, я помню, но это был ты, твои губы, ты так целуешь меня, - она улыбнулась. – Ты мой демон.
- Ещё вчера ты собиралась в церковь, – я усмехнулся и развернул её, осторожно подмяв под себя. Я навис над нею и не мог уже сдерживаться. Её серые глаза светились призывно и страстно. Она улыбнулась, и сама потянулась к моим губам.
- Тогда, ты мой Бог...
- Это точно не мой титул...
Такие волшебные минуты окрашивают наступающие серости обычного дня яркими красками, поэтому и становятся самыми трогательными и запоминающимися в веренице последующих скучных минут, часов, а иногда и дней.
- Ты не предашь меня? – вдруг проговорила Кристина, нехотя оторвавшись от меня.
- Давай об этом потом...
Через полчаса Кристина вскочила с постели и, накинув свой любимый бирюзовый халатик, пробежала в кухню. Я валялся в постели и уже ничего не хотел; ни есть, ни пить, не понимать, не вспоминать. Наверное, хотелось только в туалет. Как только я об этом подумал, в комнату вбежала Кристина с круглыми от ужаса глазами.