Я нажал кнопку и бросил телефон на подушку. Только сейчас я сообразил, что разговаривал с этой Илоной, будучи обнажённым. Представляю, как комично это смотрелось со стороны. Девице этой по голосу было не больше двадцати, хотя я мог и ошибаться. Голос приятный и даже красивый, но, похоже, её никто не учил, как надо вести такие переговоры. Три-четыре льстивых слова, восторженность, соблазнительные цифры и, возможно, меня бы это задело. Но слёзы и пустое «пожалуйста» совсем отбили охоту продолжать разговор.
Наконец, я отправился в уборную, оттуда в ванную, потом перекочевал к шкафу, чтобы одеться и сходить в магазин, когда телефонный звонок застал меня возле холодильника, из которого я выуживал всю протухшую за несколько часов вкуснятину. Початая бутылка стояла на подоконнике, так как вино протухнуть участь миновала. Как это могло случиться – не понятно.
- Да, я слушаю.
- Простите, это опять я.
- Илона, вы совершенно нудная девица. Есть ли смысл в ваших звонках?
- Я могу остаться без работы. Вам мало?
- Так, прекратите мне названивать, иначе я свяжусь с вашим главным и скажу, что вы терроризируете меня своими звонками и угрозами. При таком раскладе вы всё равно потеряете место. Вы это хотите?
Послышались гудки. Слава Богу, кажется, отстала. Интересно было бы посмотреть на это чудо природы. Наверняка провинциальная девица, переехавшая в большой город не больше полугода назад. Как такую истеричку взяли в серьёзное агентство – не понятно.
Я спокойно собрал всё, что можно и нужно было отнести на помойку, накинул куртку и достал ключи.
На улице накрапывал дождик, и это было бы полбеды, но ветер оказался такой силы, что я пожалел о забытой дома шапке, хотя была плюсовая погода. До продуктового магазина было совсем близко, но и этого хватило, чтобы я замёрз и совсем промок. Я бродил по маркету примерно минут пятнадцать, выбирал, приценивался, ходил кругами, выжидая момента, чтобы возвращаться домой пришлось не при таком ледяном ветре и не с мокрой головой. Но ветер и не собирался стихать, казалось, что он лишь набирал силу. Ничего не оставалось, как купить тут же какую-нибудь шапку и добежать домой. Я выковырял какое-то серое недоразумение, боле менее, похожее на мужской головной убор и прошёл к кассе расплатиться. Через пару минут я уже стоял возле стеклянных дверей с огромным пакетом продуктов и с ужасом, что назывался шапкой, на голове. К своему внешнему виду я относился трепетно, вещи подбирал всегда добротные и недешёвые, поэтому чувствовал себя в этом трикотажном недоразумении очень неуютно. Рядом со мной так же стояли люди, пережидали непогоду и не обращали на меня никакого внимания, что было отрадно и немного успокоило меня. Даже у кого были зонты, не рискнули выходить на улицу, потому что занты в такую погоду, совершенно бесполезный аксессуар. Только те, кто был на колёсах, смело выбегали к парковке и ныряли в тёплые салоны своих автомобилей. Дождь и ветер всё усиливались, и народу рядом стало в два раза больше. На улице творилось какое-то светопреставление. С каждой минутой ветер становился сильнее: гнул деревья, гонял по воздуху пакеты и картон, сбивал прохожих с ног. Ждать, что это вот-вот прекратиться, было бы совсем не разумно. Я поднял воротник, застегнулся, натянул шапку на уши, надел перчатки и, перехватив на руки сумку с продуктами, вышел из магазина.
Меня тут же подхватило, а уже через секунду ветер стал дуть в правый бок, подгоняя к стене дома. Кое-как, согнувшись в три погибели, я добрался до угла соседней высотки. Дождь стал бить холодными каплями прямо в лицо, отчего у меня потекли слёзы. Я развернулся спиной и так шёл, лишь бы поскорее оказаться возле своего подъезда. Ещё несколько метров и я буду в безопасности. Так я и прошёл всю дорогу до дома, задом наперёд, но как только я оказался возле подъезда, дождь прекратился, а ветер почти потерял силу.
Я стянул с головы позорный предмет гардероба и поставил сумку с продуктами на скамейку, чтобы достать ключи от домофона и квартиры. Быстро справившись с этой простой задачей, я подхватил продукты и подошёл к двери.
- Здравствуйте...
XVIII
XVIII
Возле двери подъезда стояла молодая девушка, совсем юная и очень мокрая. Тут вдруг вышло солнце, и я смог разглядеть лицо той, кто со мной поздоровался. У неё были карие глаза и тонкий, чуть длинноватый нос, который, впрочем, её совсем не портил.