- Ладно, идите, но я пить не буду. Мне надо ещё картошку почистить.
- Я быстро, тут за углом магазин.
Я вскочил и побежал в коридор. Главное, что она была особо не против, а как её подпоить я, потом придумаю.
Через два часа ужин был готов, и мы с Илоной уселись за стол в кухне, чтобы отдохнуть. Она сообразила какой-то салат для закуски, положила хлеба и, с чувством выполненного долга, бросила на меня спокойный и равнодушный взгляд.
- Свинина готова, картошка тоже. Я исполнила свою часть договора.
- Обещаю, что завтра я выполню свою.
Я взял бутылку коньяка и разлил по рюмкам. Себе чуть больше, чем Илоне. Она подозрительно посмотрела на тёмную янтарную жидкость и помотала головой.
- Нет, я же сказала. Вы хотите, чтобы мне сделалось плохо?
- От коньяка ещё никому плохо не было. Весело – да, но не плохо.
Я пододвинул к ней рюмку и улыбнулся. Она нехотя взяла её и поднесла к губам.
- Как это вообще можно пить. Гадость, – она отвернулась и, зажав нос, выпила всё залпом.
- Недурно, – я выпил и выхватил пальцами из салатника огурец.
- Почему вы не купили шоколада? Я не могу без сладкого.
Она замахала руками, словно пыталась взлететь. Всё это выглядело так комично, что я не удержался и расхохотался. Она обижено отвернулась.
- Да ладно тебе, – я взял её за руку и развернул к себе. – Хочешь, схожу за шоколадом?
Глаза Илоны заблестели, и взгляд стал то ли грустным, то ли призывным. Её губы слегка приоткрылись, и я не стал сдерживать себя. Мои руки тут же потянулись к ней, а она и не собиралась отбрыкиваться и сопротивляться, наоборот, её дыхание стало горячее, голова чуть запрокинулась и выставила на обозрение красивую шею. Я прикоснулся губами к тонкой смуглой коже и глубоко вздохнул. Этот момент показался мне настолько прекрасным, что любое восторженное восклицание не передало бы его настроение и красоту. Я прижал её к себе, а она обвила мою шею, и сама потянулась за поцелуем. Халатик был немедленно сброшен на пол, и под моими ладонями оказалась обжигающая, соблазнительно преподнесённая оболочка, вместе с жарким дыханием и постаныванием, переходящим урывками в рычание. Хотелось немедленно раскрыть тайну этого странного возбуждения и желания, ответ на которую, несомненно, скрыт не дальше, чем там, где соприкасаются её бёдра с моими. Я подхватил её на руки и потащил в комнату. Хрен, увидев нас, подскочил и тут же выскочил из комнаты, как ошпаренный. Мы упали на постель и, не прекращая целоваться, она принялась меня раздевать быстро и проворно.
- Уверена? – еле проговорил я.
- Да...
20 апреля 2012 года.
Странные серые, какого-то грязного цвета клубы дыма стелились по земле и, подкравшись к моим ногам, стали подниматься вдоль моего тела. Я пытался их разбить, развеять руками, но они, словно живые, продолжали нагло и настойчиво ползти вдоль моих ног, живота, подбираясь к груди и плотнее сжимаясь вокруг меня. Я понимал, что не могу с ними справиться. Последняя попытка так же оказалась тщетной и я, что было сил, закричал.
Открыв глаза, я продолжал тяжело дышать, но всё же поуспокоился, когда сообразил, что это был сон. Я посмотрел в сторону окна, где стояло второе кресло и мне показалось, что там кто-то сидит; я видел точные очертания мужской фигуры. Мгновенно я развернулся к ночнику и включил свет. Никого в кресле не было, как и, собственно, в постели. Илона исчезла. Я вскочил и схватил мобильный. Шесть утра. Ни её, ни её вещей не было. Похоже, она ушла, когда я заснул. На столе лежал маленький клочок бумаги.
«Спасибо, действительно было весело».
Я ничего не понял. Подскочив к шкатулке с украшениями, я обнаружил их в полном порядке. Проверил свой бумажник – тоже всё на месте. И только сейчас я заметил, что черновиков Жени на столе не было. Эта стерва стащила их.
Я принялся нервно одеваться, хотя в первую очередь хотелось залезть в ванну и смыть всю грязь вчерашнего дня. Бутылка коньяка на кухне была пустой, значит, я ещё пил, но почти этого не помню. Что такое на меня нашло вчера? Буду надеяться, что у Жени его записи сохранены в компьютере, но как объяснить ему их пропажу в моём доме, я не представлял. Я принялся убираться на кухне, скидывая всё в помойное ведро. Мало того, что я совершил немыслимую глупость, связавшись с этой скотиной, так ещё голова болела так, будто её сдавили прессом. Хотя, почему скотиной? Я сам её пригласил, я сам – большая скотина.