Я выкинул пакет от сока в урну и всё-таки, решил поехать в театр. На часах была почти половина одиннадцатого. Самое время показаться перед главным и получить взашей, но без свидетелей. Перед этим я решил позвонить в агентство и выяснить всё про Илону. Разговор с начальником по кадрам привёл меня в некоторое замешательство, но расставил всё по своим местам. У них в агентстве никогда не работало никаких Илон, ни молодых, ни старых. Все сотрудники, давно проверенные и новичков они берут неохотно. Я не знал, что и думать. Кое-как я нашёл телефон, с которого звонила мне Илона, набрал его, но абонент был не доступен. Ещё бы, теперь она была не так доступна, как вчера. Я, вконец запутавшись, решил пока оставить проблему с Илоной на потом и разобраться с Любочкой. Возможно, мне просто стоит подать на увольнение.
Ровно в одиннадцать я зашёл в театр. Мне навстречу вышли наши молодые актрисы Аллочка Тихомирова и Дина Рогова. Они были похожи как близнецы, хотя между ними семь лет разницы в пользу Дины.
- Костя, по тебе можно часы сверять – приторно-слащаво пропела Аллочка и как-то странно посмотрела на меня.
- Где все? – я старался держаться спокойно и легко.
- В малом зале. Сегодня там читка будет, – Дина тоже косо взглянула на меня и тут же отвернулась.
Либо у меня начинается паранойя, либо опять о задвигах Любочки знает весь театр, вплоть до уборщиц.
Я прошёл к залу и открыл дверь. Почему-то все сидели не на сцене, как это обычно бывает у нас при читках, а в зале. Возле края сцены, стоял Виктор Иванович.
- Ох, заходи Костя, – он махнул мне рукою, – дождались, наконец.
- Я последний? Опоздал? – я прошёл и присел на крайнее место третьего ряда. Ко мне подошёл Игорёк, обдавая ужасным амбре. Он сунул мне в руки распечатку и тут же исчез.
- Ну вот, теперь, когда все собрались, хотелось бы сообщить о кое-каких изменениях. Вы знаете, что Иван Савельев и Ира Пашина, к сожалению, решили уйти от нас, они нашли работу в Подмосковье. Я за них очень рад, но, как говориться, свято место пусто не бывает. В нашем полку прибыло. Хочу представить вам талантливых молодых актёров из Екатеринбурга. Знакомьтесь, Павел Ивашов и Илона Ивашова. Они брат и сестра. При имени Илона меня передёрнуло, я чуть скатился по креслу и уселся скрючившись, почти в позе эмбриона. Когда же они поднялись и развернулись к нам лицом, я замер и, вцепившись в подлокотник кресла, зло принялся сверлить знакомое и ненавистное лицо взглядом. Эта сука оказывается актриса! Она скользнула по всем разом глазами, улыбнулась, не обратив на меня внимания, и изящно присела в кресло. Её брат вообще не заинтересовал меня и показался мне просто полотном, безликим и невыразительным.
Мне хотелось подскочить к этой дряни и дать в морду, хотя представить, как это можно сделать с женщиной я не мог. Эта маленькая потаскуха обвила меня вокруг пальца и всё было разыграно ею по высшему классу. Так как я её не знал, и даже не предполагал, что она существует на свете, то похоже, это был чей-то дурацкий розыгрыш или...
Виктор Иванович что-то жарко и темпераментно объяснял по поводу новой пьесы, а я не мог понять ни слова; всё в голове превратилось в одно сплошное гудение.
- И как тебе новенькая? – услышал я позади голос Любочки.
Она присела и положила руки возле моей головы на спинку кресла.
- Что это значит? – не разворачиваясь к ней, проговорил я, еле себя сдерживая.
- Твои черновики у меня, – она тронула моё плечо и показала женины распечатки.
- Так это ты всё устроила? Зачем так надо было извращаться?
- Всё просто, – Любочка просто пела. – Вот это, – она снова показала распечатки, – знаешь, ты просто гений. Слог, яркость, сколько в этом энергии, эмоций, чистоты. Кто бы мог подумать, что ты так можешь писать. Тебе надо срочно этим заняться.
- Это не я. Это мальчик писал.
- Я похожа на доверчивую дурочку?
- Это правда.
- Можешь не признаваться, дело твоё. Но ты получишь это обратно, только когда мы проведём ночь вдвоём.
Я догадывался, что у неё проблемы с головой, но, чтобы это зашло так далеко, даже предположить не мог. Придумать подложить под меня шлюху, чтобы потом была возможность самой воспользоваться мной, но уже шантажируя, это шизофрения чистой воды. Что с ней происходит? Похоже, она не излечима, и болезнь у неё прогрессирует.