- Все, отпечатала, - сказала еврейка. - Следуйте за мной.
- Куда вы меня ведете?
- На идентификацию. К директору института.
- Ничего, что я не брит?
- Вы шутите? - сказала она, останавливаясь в коридоре.
- А вдруг директор не признает, что я еврей?
- Я б вас сразу распознала...
"Еще бы! - подумал я. - Для того ты и сидишь."
В самом деле, я волновался, так как знал директора института профессора Владимира Михайловича Юревича, занимавшегося многолетними этимологическими изысками в области языковой лексики. Этот старец был моим постоянным "вычеркивателем" в Союзе письменников. Вот я и соображал: какую пакость он может сделать мне, идентифицируя отчества: "Михайлович-Моисеевич"? Сам "Михайлович", он мог быть незаинтересован, чтоб наши отчества совпали... Вдруг взял и оформил свое несогласие в "Белорусской энциклопедии", на которую опирается ОВИР! В Союзе письменников мне понадобилось 14 лет, чтоб его обойти, а как здесь? Или старик уже умер - или нет? Не раз я ошибался, представляя их умершими.
Точно! - сидел другой человек: тот человек, что курил на этаже... Ну, на этих я набил глаз! Теоретики языка, составители словарей, литературознавцы-мерзавцы, наводнявшие своими писаниями все имеющиеся в наличии издания. Перелопачивали русское под новое, белорусское, но откуда это, новое, взять? Не читал я, что они писали во взрослых изданиях. Что касается детских, то прочитывала Наталья. На нее и сошлюсь. Они публиковали в переводе на белорусский язык, без всяких ссылок на первоисточники, все, что можно было ухватить у презираемой России, вплоть до шедевров детской классики. Один из таких "вядомых" плагиаторов и сидел. Знал его фамилию, но, войдя, демонстративно придержал дверь, чтоб прочитать на табличке. Директор понял вызов, но не поддержал. Осклабясь, встал, пожал руку:
- Садитесь Борис Михайлович.
- Вы знаете, зачем я пришел?
- Да и я не знаю, чего их направляют ко мне!.. Я вас давно не видел и считаю, что вы пришли пообщаться.
- Давайте общаться и дело делать.
Мы разговаривали на белорусском языке. Директор подвинул мне чистый листок:
- Пишите заявление.
- В новом телефонном справочнике Союза писателей, - сказал я, - нет моей фамилии. Что это значит? Я еще не имею разрешения на отъезд. Только получил белорусское гражданство, а сейчас собираюсь получить новый белорусский паспорт. Я не был в Союзе писателей 7 лет, откуда кто знает?
- Вот и подумали, наверное, раз вы не заходите.
- Но я регулярно плачу членские взносы. Или сын приходит и платит.
- На членство ваш отъезд не влияет... - Он принял у меня листок, встал и завозился на книжной полке, отыскивая нужный том энциклопедии. - Вы навсегда останетесь членом Союза писателей Республики Беларусь. Вам выслали новый писательский справочник -однотомник?
- Да, получил.
Получил и ознакомился досконально... Занимательнейшая книжица! Я увидел среди разросшейся, собранной под один переплет писательской семейки, новое пополнение. Под шумок "незалежности" явились, вызванные из небытия чьими-то заклинаниями, "замежные дядьки". Никто не слышал о них как о писателях, зато знали как пособников оккупантов. Сейчас они уселись, как родные, примусолив для камуфляжа к остовам своих зловещих фамилий свистулечные охвостья, от чего их фамилии, прежде бряцавшие по-швабски, задудели "по-народному", как у некоторых здешних собратьев.
- Скажу, как своему: мне было непонятно ваше тяготение к России, ко всему русскому, - заговорил директор, поглядывая на меня из-под очков, пытаясь как-то устранить неудобство; его создавала уже оформленная бумажка на столе, он гнал от себя, подвигал брезгливо кончиками пальцев ко мне. Родились в деревне, белорусский, собственно, хлопец. Вдруг уехали, эти плавания... Непонятно! Но то, что вы едете на историческую родину вашу, это я в вас понимаю, и разделяю, и ценю.
- Для меня, знаете? Куда глянул - там и родина.
- Не наговаривайте!
- Да я бы и рад себя обелить, а что толку? Поэтому, чтоб не было кривотолков... - я перешел на русский язык, - так я вам признаюсь тоже, как своему: я ведь не просто так скитался по морям, заграницам... Приобрел капиталец! О какой еще родине может рассуждать человек, имеющий счет в банке "Сингапур интернейшн"?..
Меня понесло, но я не сомневался, что сейчас отыграюсь за этот приход. Я знал слабинку этих вот белорусских лапотников. Все они, как один, попадались на моей морской травле. Нагадив, насолив мне, увидев через годы: все тот же неизменный, ничего не помнящий, странствующий матрос! - они теплели и, вывиваясь из кодла своего, любопытствовали: "Ну што там на белым свете, Барыс?.."
- Разве вы едете в Сингапур?
- Сейчас я еду по бесплатному билету в Хайфу. Там гостит приятельница. Живет в Сингапуре, израильская подданная. Я с ней познакомился во время стоянки. Владелица магазина детского оружия.
- Детского?
- Так что? По виду не отличишь: шестизарядный кольт! Стреляет бертолетовой солью. Раскупают быстрее, чем настоящие. Да у нее особняк! Приносит доход то, что имеет спрос. Там не только оружие, разные "приколы" для моряков: прыгающий член, говно синтетическое. Между прочим, воняет, как настоящее.
- Ну? Я бы сам купил, чтоб кому подложить... - Он увидел, что я открыл "Мальборо", хотел попросить, но я сунул пачку в карман, и он закурил "Астру". - Так вам теперь и книжки не надо писать?
- Только этим и буду заниматься. Пожил в свое удовольствие. Теперь в свое удовольствие поработаю.
Сам зажегся, аж дух захватило: что за жизнь открывалась мне в Сингапуре с Чэн! Да и нет города, то есть государства, где человек бы чувствовал себя так свободно, как там. Я приучился в Сингапуре спать в ливень... Сваришься от жары, идешь в Централ-парк, ложишься на лужайку и ждешь ливня. В Сингапуре ливень, как по расписанию. Тут бац! - ливень... Окутался им и уснул. Кончился ливень, ты проснулся. Идешь, от тебя пар валит, а ты еще и закурил... Чем не жизнь для пишущего человека?