— Что я тебе говорил, lastochka?
Она начинает говорить, нижняя губа дрожит.
Беру ее за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Может быть, ей нужно увидеть, какой я настоящий монстр. Это не имеет значения, она никогда не покинет меня.
Я отпускаю ее, она поворачивает голову и задыхается. В панике пытается сползти с кровати, но обхватываю ее за талию и притягиваю к себе. Я оглядываюсь: мои люди выносят тело Влада, захлопывая дверь.
— Он знал правила, но все равно хотел попробовать. Вот кто я, и ты, блять, моя.
Я поднимаю ее на руки и несу в душ.
Я боюсь выйти из своей комнаты.
Но при этом ворочаюсь в постели, вспоминая о том, что мы сделали вместе.
Эта внутренняя борьба приводит только к поражению.
Мой муж — действительно плохой человек. Он убил кого-то из-за меня.
Это вызывает во мне странные чувства. Отвращение, возбуждение и страх одновременно.
Мог бы он навредить мне? Он не показал никаких признаков этого, напротив, его поведение говорит об обратном.
Но он совершил убийство.
И все же не могу перестать думать о нем. Я хочу его больше, чем когда-либо. Мне нужно, чтобы он показал, на что способен. Он прав. Я попробовала это, и теперь жажду большего.
Мои книги уже не так привлекательны, как то, что испытала.
Реальность гораздо лучше, чем вымысел. Но эти истории сохраняют воспоминания такими яркими, что не могу перестать их читать.
Почему все должно быть так сложно? Неужели я действительно хочу такой жизни? Мужчина, который заботится обо мне, трахает так, как прошу, и убивает ради меня?
Боже, когда я так это представляю, то звучит идеально.
Мне просто нужно немного времени, чтобы подумать. У меня впереди большое шоу, и я должна сосредоточиться на этом.
А не на том, какой у него огромный член. Или как ему было хорошо, когда он трахал мою задницу. Сколько раз я кончила? Три? Четыре?
Волна жара заливает мои щеки. Неужели я действительно это сделала? Я всегда насмехалась над этим в романтических книгах. Никогда не думала, что это может быть реальностью.
Это должно быть неправильно, но какая-то часть меня жаждет большего.
— Так? Ты пропала на несколько дней. Что происходит? Ты готова к шоу? — хриплый голос Рошель — необходимое отвлечение.
— Все просто… ну, сложно.
Как я расскажу ей, что произошло? Я не могу. Это испытание?
— Я знаю этот звук. Это вздох только что оттраханной женщины, — ее смех переходит в кашель. — Я думала, ты вышла за него не ради этого?
— Я и не выходила. Это просто… как-то случилось, — не могу скрывать от нее это вечно.
Ее истерический смех заставляет меня улыбаться: — Типа, авария? Ехали и столкнулись на шоссе?
— Скорее, я столкнулась с ним и в меня въехали сзади, — чувствую, как разгорается огонь на лице.
Похоже, она задыхается от смеха: — Господи, девочка! Ты не можешь просто так вылить на меня подробности! Я умру от диабета из-за всего этого сахара!
Я смеюсь так сильно, что хрюкаю: — Это было довольно дико.
— Дико? В моем представлении дико, это когда у моей кошки начинается зуд. А вы вышли на уровень сафари, — из динамика доносится шум взмаха бумаги.
Я так и представляю, как она сидит, обмахиваясь листком.
Громкий стук застает меня врасплох.
Это он.
— Он здесь. Я перезвоню позже, — сердце бьется быстрее от осознания того, что он так близко.
— Девочка, иди. Расскажешь, когда увидимся. Я хочу знать все подробности! — кричит она, прежде чем я вешаю трубку.
Что мне делать?
Я знаю, что напугал ее, но это уже нелепо.
Она все время запирается в своей комнате или уходит на работу.
Ужин стал чем-то мимолетным.
И я не могу перестать думать о том, насколько тугая у нее киска и как приятно было, когда она сжимала мой член.
Я хочу сделать это снова.
До тех пор, пока мы оба не будем слишком истощены, чтобы двигаться.
Но не знаю, сколько еще смогу тянуть время.
Я всегда добиваюсь того, что хочу, и сейчас хочу свою жену… навсегда, а не по деловому контракту.
Меня впечатляет, что она не вызвала полицию. Возможно, она знает, что это бесполезно. Или, может быть, в глубине души не хочет, чтобы я оказался в тюрьме.
Это маленький луч надежды.
Прежде чем сдамся и завершу наш контракт, я хочу попытаться исправить ситуацию.
Сделав несколько телефонных звонков, я стою возле ее комнаты.
— Уходи, Роман, — голос доносится сквозь толстое дерево двери.
— У меня есть просьба к моей жене. Пойдешь со мной на ужин? Надень свое любимое платье, которое сшила сама, пожалуйста.
— С чего бы это? — в вопросе звучит каприз.
У меня возникает желание отшлепать ее.
— Я хочу показать миру свою красивую жену хотя бы во время нашего брака. А потом, обещаю, мы подпишем бумаги, — это последнее, чего я хочу, теперь, когда вкусил ее.
Она спрашивала об этом с той ночи, когда я сделал ее своей в клубе.
Последнее, чего хочу, — это отпустить ее. Но, странным образом, внутри меня есть нечто, что заставляет сделать все, чтобы она была счастлива, даже если это означает позволить ей уйти.
Не знаю, что она со мной сделала. Это не похоже на меня — ставить чьи-то желания выше своих.