А теперь его нет.
Хуже всего то, что мне не разрешили присутствовать на суде. Никто не сказал, что произошло. В интернете тоже нет информации.
Просто тишина.
Рошель смогла задержаться, но сейчас она снова в мастерской, готовится.
Может быть, именно там мне и следует быть. Если я буду занята, то время пойдет быстрее.
Но как долго?
Убийство влечет за собой огромный срок. Его могут посадить на годы или даже десятилетия.
О, Боже. Это было бы ужасно.
Я должна быть благодарна за то, что он позаботился обо мне и обеспечил значительным банковским счетом. Если мое шоу пройдет хорошо, то между продажами и деньгами, которые он отложил для меня, я смогу жить комфортно.
Но я бы все отдала, лишь бы он вернулся.
Это ощущение, которое он дарит мне, будто я самый важный человек, как будто его весь мир вращается вокруг меня — я бы предпочла это всем деньгам.
Потому что чувствую то же самое к нему.
Одного кофе недостаточно, чтобы снять эту меланхолию. Истощение сердца не поддается кофеину.
Может, еще одна чашка поднимет настроение хотя бы настолько, что у меня появится энергия поработать над последним платьем для моей коллекции.
Я как раз задвигаю графин на место, когда огромные руки обхватывают меня за талию и разворачивают к себе.
— Роман! — обхватываю его за шею, он легко поднимает меня и сажает на кухонную стойку.
— Ты скучала по мне? — горячее дыхание ласкает мою шею, а темные глаза прожигают меня взглядом.
— Нет. Ни капельки. Здесь было очень спокойно, — я пытаюсь сдержать улыбку.
Его ладони обхватывают мое горло, и он поднимает мой подбородок большими пальцами.
— Перестань грубить, — рычит он. — Если хочешь, чтобы тебя отшлепали, просто попроси. А теперь, ты скучала по своему мужу?
Моя улыбка исчезает, и от нахлынувшей правды подбородок начинает дрожать.
— Зачем спрашивать? Ты же знаешь, что да. Я волновалась до безумия.
Его бедра двигаются между моими коленями, когда он подходит ближе.
— Зачем? Потому что все, на чем я мог сосредоточиться, — это вернуться к тебе. Ничего другого даже не приходило мне в голову. Только ты. Это говорит мне кое о чем...
— О чем? — прерываю его.
— Я безумно влюблен в тебя до такой степени, что схожу с ума. Единственное, что имеет для меня значение, — это ты, моя жена. Я хочу провести остаток своих дней, показывая тебе, что значит быть любимой мной. По-настоящему. Никакой сделки, только любовь, — он наклоняет голову и жадно целует меня.
Задыхаясь, я отстраняюсь. Он любит меня?
— А как же клуб? Я слышала в новостях, что он сгорел дотла.
Темные волосы падают на глаза, и он качает головой.
— Он ничего для меня не значит, если тебя нет рядом, lastochka.
— Но я думала, что это было для тебя важнее всего? — ногтями вонзаюсь в его спину, а колени дрожат от страха, что он больше не захочет меня.
Зарываясь пальцами в мои волосы, он поднимает мое лицо так, что наши носы почти касаются друг друга.
— Приоритеты меняются. Это мне больше не нужно. У меня достаточно денег, чтобы нам хватило на всю жизнь. Мы можем делать что угодно. Я хотел тот клуб, потому что не мог его получить. Из-за жадности. Моей целью было построить империю. А теперь хочу построить ее с тобой, детка, — он нежно поглаживает мою щеку, а губы следуют за прикосновениями.
Я ищу ответы в его глазах. В какой-то момент мне кажется, что нужно удержаться. Но я хочу этого с ним. Желание стать полноценной перевешивает остатки сомнений.
— Я не хочу иметь ничего общего с этим клубом. После того, что он сделал с моим отцом. Он разрушил его и нашу семью. Я не хочу этого для… нас.
— Считай, что клубов больше нет. Зачем они мне, если моя жена — такая хорошая девочка для меня, а? — его руки обхватывают под бедрами, и он поднимает меня, чтобы обвить вокруг своей талии. — Я провел четыре дня в тюрьме, и все, о чем думал, — это как сильно скучаю по тебе. И как мало меня волнует все остальное.
Он несет меня в гостиную и укладывает на диван.
— Правда? Я боялась, что тебя посадят навсегда, — от его веса моя киска пульсирует.
— А если бы посадили? Ты бы меня ждала? — его губы находят мою шею, и он жадно спускается вниз, к ключице.
— Да, — задыхаюсь я. Мне становится все труднее сосредоточиться на его словах, когда рот опускается все ниже.
— Скажи мне, почему бы ты ждала, — он откидывает мою футболку в сторону и запускает руку в леггинсы.
— Потому что...
Готова ли я признаться в этом самой себе?
Он прикусывает зубами мой сосок.
— Ты напрашиваешься на порку, — он откидывается назад и снимает ремень с брюк. — Скажи мне, — требует он.
— Потому что я люблю тебя, — кричу я, когда его пальцы погружаются внутрь.
— Насколько сильно? — настаивает он, поворачивая запястье и удерживая меня за шею.
— Черт. Всей душой. Каждой клеточкой.
Его губы смыкаются с моими, когда он доводит меня до состояния блаженства, а бедра двигаются, чтобы соответствовать ритму.
— Хм, ты так нуждаешься во мне.
Я чувствую пустоту, когда он отстраняется, и с озорным блеском в глазах прижимает пальцы к моим губам.
— Вкус любви сладок, не так ли? — он заталкивает их мне в рот, и я облизываю дочиста.