И вот тут все случилось
Глава первая
Отец Николай пришел не вовремя. Дверь ему, не спросясь, открыла соседская девчонка. Два раза в неделю приходила убираться, и с каждым разом приумножалось недовольство Нинель Петровны ее помощью. Но случай случаю – рознь, нынешнего она не ожидала. Духовник, ее гордость в беззаботные дни и утешение в печальные, застал рабу Божью в момент стычки с кошкой. У той была своя жилплощадь, сказочный дом, купленный в специальном магазине не за малые деньги. Бизнес на кошках – идея не новая, но и не такая стихийная, как торговое место на базаре. За четыре года было продано четыре чистопородных котенка, выручка, вложенная в депозиты в двух банках, позволила Нинель Петровне думать о себе, как о молекуле среднего класса. Но не успела приучить себя жить в классовом обществе, как сиамка поставила бизнес под удар. Котенок, родившийся 16 дней назад, не годился для продажи – за полукровок, а если грубо, за выродков, денег не дают. Держать дома, показывать гостям нельзя – добрая молва о благородной матери - кошке собиралась постепенно, но обернется своей противоположностью с первого взгляда опытного фелинолога на беспородное существо. Мысль о каверзах породы и природы вообще держалась в голове Нинель Петровны цепко и оправдательно: от котенка надо избавиться. Женщина пяти десятков лет от роду, в теле, в элегантной поре своего возраста, как она привыкла о себе думать, а заодно рассуждать, что любое дело требует жертв, наклонилась над крышей кошачьего дома, просунула правую руку в дверной его проем, левую отставила в сторону – и вот тут все случилось. Сиамка вонзила когти в хозяйскую руку, дама взвизгнула, а потом до неприличия громко заорала, чтобы девчонка несла швабру, нет, мо… молоток, я сейчас убью эту тварь, но кто-то сильно потянул ее за левую руку. Через упавшие на недавно подтянутое косметологом лицо волосы Нинель Петровна увидела отца Николая. Духовник не произнес ни слова, но раба Божья от неожиданности не могла сомкнуть рот, хотя и замолчала. Девчонка подбежала с шваброй и молотком, и с любопытством уставилась на работодательницу, на гостя, которого не раз видела раньше, но не при таких обстоятельствах. Она бы долго смотрела, но духовник отошел в сторону и молча стоял, как будто чего-то ожидая.
На поиски водородной перекиси и пластыря требовалось 3-4 минуты, но чтобы прийти в себя, Нинель Петровне надо было куда-то спрятаться. Она выхватила орудия из рук девчонки, вместе со шваброй и молотком двинулась в ванную комнату, но бросила их на пол у двери. В наступившей тишине, если не считать шума воды, льющейся на рану Нинель Петровны, образовалась странность, которой не было названия, но она растекалась по жилищу все более явно и обретала почти физическую сущность. Отец Николай застыл в этой субстанции, как околдованный. Голое мгновение истины – вот что увидел перед собою. Напрасные свои труды воспитателя души человеческой. Все не в прок, не в ту и не в то.
Девчонка показала отцу Николаю на стул, но он все стоял и напряженно думал. Ничего не было проще, чем подойти к домику, откуда сейчас не слышалось ни звука, но духовник не сразу решился. Лишь за минуту до того, как вода в ванной перестала шуметь, он сделал торопливый шаг. Чуть нагнувшись над домиком, заглянул внутрь. Глаза его сразу вперились в глаза кошек. Два большие, два меньше - от их сияния отец Николай оторопел, смутился и вернулся на то место, где только что переступал с ноги на ногу. Это было его детское действо, затянувшееся на десятилетия, топтаться на каком-то пятачке, размером с булавку, в поисках понимания. Духовник в этом отличался от тех, кто бежал впереди мысли и от тех, кто отставал или не собирался мыслить никогда и ни о чем. Отец Николай слишком часто и надолго останавливался по причинам только ему известным, но это и позволило увидеть ему миг другого мира, не людского, не привычного, лишенного тайн и загадок. Этот мир был непознаваемый, молчаливый и беспомощный – отец Николай почувствовал его близость и одновременно отдаленность. Кошка и котенок повисли над бездной своего бытия, как и он сам, лишенный на днях духовного сана, о чем и собирался поведать Нинель Петровне, для этого пришел так внезапно. Сколько раз он выслушивал ее исповедальные рассказы, а в этот раз намеревался сам о себе рассказать. Но теперь никакого разговора состояться не может.
Отец Николай представляет тип личности, какую на улице не заметишь. Среднего роста, худощавый, просто одетый. Если что-то и выделяет его, так это волосы и бородка, которые полагаются мужчине духовного звания, но не каждый и это видел, когда оказывался у него на пути - поповскую одежду, выходя из дома, он не надевал. Что и послужило канвой для жалоб матушки Ольги в высокие инстанции. И как раз в эти дни случился предел: жалобы достигли нужной совокупности и для развода, и для отстранения отца Николая от канонического служения Церкви. Нынешнее разочарование в подлинности верований Нинель Петровны стало последней каплей, совпавшей по времени с окончанием усилий по маскировке чувств упомянутой дамы. Она вышла из ванной с заклеенной раной на руке и заготовленной речью о том, как хотела достать котенка из домика, чтобы посмотреть, научился ли он ходить. Но любой человек от внезапной боли теряет само… само…