Нинель Петровна бросилась к другому шкафу, где собран весь гардероб. Дверцы закрыты, проверять, не затащила ли сиамка сюда своего уродца, нет смысла. Но все-таки Нинель Петровна открыла все, что могло открываться. Она сама просила девчонку проветривать шкаф, чтобы вещи не напитались затхлым запахом, чтобы не завелись насекомые… Нинель Петровна вздохнула: годы идут, когда она все это будет носить? Как-то подарила свою кофту матери девчонки – та чем-то болеет. Надо было поинтересоваться, что за болезнь, вдруг, заразная. Но эта Шурка, уборщица, такая фигароподобная, что к ней даже ни одна простуда не липнет.
После осмотра шкафа, в котором все оставалось на своих местах, версия о причастности девчонки к исчезновению сиамки, поблекла. В ящике, где в шкатулке хранились драгоценности, включая ту самую брошь…
Нинель Петровна снова остановилась, как вкопанная: брошь она купила по совету Изольды Леонтьевны. Якобы эксклюзивное изделие, единственный экземпляр. Достала брошь: змея с изумрудными глазами, каждый в пять каратов, если опять же верить Изочке. Изумруды ли? Надо идти к ювелиру, а потом, если что, брать посредницу за грудки, а то и за горло. И только подумала, задребезжал телефон. Она! Отвечу! Если не ответить, самой придется звонить, потому что за каждым звонком подружки что-то да кроется. Что? Вот будет фокус, если подруга, у людей враги лучше, спросит, где сиамка.
Барбовал, вырвавшись из пакетного плена, вонял во всю мощь. Что помогло подобрать интонации легкой лени, каковой страдают все благополучные люди.
- Здравствуй, дорогая. Недавно о тебе думала. И ты позвонила. Замечаю, в тебе есть магия….
Нинель Петровна высказала залпом все доброе, что еще сохранялось в ее душе в середине сегодняшнего дня.
- Будешь смеяться, Ниночка, но я уже рядом с твоим домом. Ставь чайник, я не с пустыми руками, несу пирожные…
Ужас! Если это магия, то черная. Как она учуяла своим хищным носом, в какую беду попала Нинель Петровна? И что делать?
- Изочка, как жаль, что я нацелилась в другое место. Тебе срочно? Может, перенесем встречу на потом? – завиляла ограбленная кошатница.
- Ну, нет! Хоть на минутку, но зайду, а потом отправляйся по своим делам. Хочу посмотреть на потомство нашей милой сиамочки…
Это уж слишком. Какое нахальство! И выхода нет. Нинель Петровна потащилась на кухню ставить чайник. Когда Изольда Леонтьевна позвонила в дверь, на столе уже стояли чайные чашки.
- Ниночка, ты похорошела, этого мало, ты похудела и отлично выглядишь, - Изочка способна сказать это и у гроба. – Рада за тебя. Опять на диете? Где раскопала?
Гостья делала вид, что вонь барбовала не чувствует, что серое лицо подруги – итог таинственных омоложений, и все такое прочее, на что эта дама большая мастерица.
- Ниночка, прости меня грешную. Вижу, ты готова к чаепитию, значит, посидим- поокаем, а то не хочется сразу уходить, давно не виделись. Тогда сначала чай, а котеночек на заключительный десерт. Ха-ха-ха, не пугайся, глупости говорить – моя личная причуда.
Пирожные, которые принесла Изольда Леонтьевна, продают в магазине под номером 28. Их привозит хлебовоз оптом, вместе с хлебными буханками, калачами, батонами и всякого рода коржиками-бубликами. Цена этих пирожных – бедняцкая, девчонка-уборщица уплетает подобные изделия за обе щеки. К английскому чаю, выставленному хозяйкой, нужны другие сладости. Нинель Петровна со злорадством достала коробку с дорогим печеньем, вытащила конфеты – ешь и пей. Изочка нисколько не смутилась. Допила чай, доела конфетку, свой гостинец даже ко рту не поднесла. Вытерла губы тонкой салфеткой, предложенной хозяйкой:
- Вот это чай! Люблю, Ниночка, у тебя погостить. А теперь – кошечки…
Похоже, она знает и то, что сиамка принесла девочку. Принесла или унесла? Твердо держась на ногах, дошла до сказочного домика, Изочка бесшумно двигалась вслед. Обе остановились.
- Можно заглянуть? – спросила гостья и не дожидаясь ответа, наклонилась над домиком. Молча разогнулась, посмотрела черными пронизывающими глазами в душу подруги:
- Издохла?
Нинель Петровна ухватилась за это предположение, как утопающий хватается за соломинку:
- Да, нет их, не хотела тебя огорчать…
- В нашем деле всякое случается, - задумчиво сказала Изольда Леонтьевна, и стала цепко осматриваться вокруг себя. – Но все-таки неожиданно. Твоя сиамка – хорошая кошка…была. Ей жить да жить. Я даже завидовала, как тебе повезло...