Сиамка снова взяла котенка, уже плотнее, не только, чтобы не уронить, но и чтобы помешать ему запищать, если прыжок затянется или сразу не удастся. Понадобилось напрячь все, что этому поддавалось: шею, ребра, лапы. Сиамка скользнула по раме, с трудом сохранила равновесие, когда задней ногой надавила на цепочку жалюзи, и лишь потом четыре ее ноги встали на ребро стеклопакета. Надо было сделать вдох и чуть ослабить зубы на шее котенка. Но совсем разжимать их нельзя, детеныш не удержится. Сиамка посмотрела вниз. Близко от окна стоит дерево. Одной допрыгнуть не трудно, с ношей в зубах – большой риск. Но и тянуть нельзя. Пока ночь, спастись легче. Кошка с котенком полетели на дерево, с которого осень сорвала почти все листья. Сиамка ударилась о сук, но зубы не разжала. Здесь, на дереве, им надо встретить рассвет, чтобы понять, что происходит на улице. Сиамка почувствовала разницу между комнатной и уличной температурой, твердость ветки, совершенно не похожей на мягкий тюфяк в сказочном домике. Кошка запретила себе обращать на это внимание. Что-то ей подсказало, что надо найти другое дерево, подальше от окна, из которого она вытащила котенка. Осмотревшись по сторонам, кошка выбрала пышный куст с множеством листьев. Не слишком высокий и не слишком низкий. Добраться туда она сумела за несколько минут. А дальше была неизвестность.
Тучи над близнецами
Просыпаться с легкой душой отец Николай отвык с полгода назад. Как стало известно, что Варвара будет матерью, не скрепив брака ни церковного, ни гражданского, так и стал он жить, разделенный на две половины. Одна тянулась к Богу, к чему приучен с малых лет, другая погрязла в житейской суматохе, в обидах, а, главное, в непонимании, что делать. Матушка подливала масла в огонь. Ей бы встать рядом, как венчали их когда-то и напутствовали, чтобы оставались в горе и радости одним целым. Но получилось хуже некуда. Развод, лишение сана, слухи вокруг их семьи самые что ни есть неприятные. Знать бы, от кого родила Варвара, может, и удалось бы с этим человеком поговорить, узнать, что у него на уме. Отец Николай даже в беседах с собою не мог назвать его зятем или отцом детей или мужем дочери. «Этот человек» - и больше никак. Он-то и поселился в подкорке отца Николая и забыть о нем не получалось ни днем ни ночью. Откуда он взялся? Как Варвара, благовоспитанная девица, сошлась с ним? Как молчала чуть не до самых родов? И почему не хочет назвать имя «этого человека». Позади остался тихий, умиротворяющий ужин у дьякона Михаила. Но утро нового дня приготовило отцу Николаю не лучшие новости. Позвонила Варвара:
- Папа ты где? Надо с тобой увидеться, - голос дочери звучал по-обычному, но слова сразу встревожили.
- Мальчишки здоровы? – первым делом спросил он.
- Слава Богу, дети в порядке, - отозвалась Варвара
- Как хорошо бы помогать ей с ребятками. На свежий воздух вывозить на коляске, да все идет не по-людски, - отец Николай отбросил и эти мысли: