- Что, дочка, тебя беспокоит? – спросил он как можно спокойнее.
- Мама хочет уехать. Говорит «на разведку», чтобы потом и нас забрать. Я никуда не хочу. Помоги мне и Борису с Глебом квартиру где-то снять, - Варвара редко о чем-то просит, даже о мелочном. А тут обратилась как при кораблекрушении: спасите наши души.
- Вас что, гонят из дому? – отец Николай затаил дыхание, чтобы не выдать чувств.
- Мне никто ничего не говорит, но мама уверена, что надо быстрее…, - Варвара не договорила, послышался детский плач, громкий и крепкий.
Отец Николай невольно улыбнулся:
- Варя, ничего не бойся. Квартиру найду, мать пусть едет, как она удалится, сообщишь. Я сразу буду. Мне дьякон Михаил работу нашел, за хорошие деньги, с Божьей помощью переживем напасти. За детками смотри. Хватает им этих, памперсов, правильно называю? – отец Николай спрашивал и не знал, слышит ли его дочь. Вряд ли слышит. Борис и Глеб проголодались, надо кормить, - он снова улыбнулся.
Из того, что надо сделать сегодня, на первое место отец Николай поставил звонок девочке Шуре. Судьба котенка и внуков - ценности не равного значения, но исходят от одного взгляда на мир. Номер Шуры набрал по памяти, гудок услышал, но никто не ответил. Дальше требовалось решение о способе поездки в Белый Колодец. Прямого автобуса, сказал дьякон Михаил, туда нет. Попутные машины берут, только сначала надо выбраться на край города, «двойка» вывезет.
Автобус под цифрой 2 делал остановку и возле магазинчика с номером 28, где накануне отец Николай покупал у приветливой продавщицы хлеб и картошку. На эту удачу отец Николай и поставил.
До магазина прямой дороги тоже не было – сначала она шла перпендикуляром к нужной улице, а оттуда уже можно идти удобно, даже без светофоров. Место оживленное, торопливое, никто здесь друг друга не замечает, не останавливается при виде знакомых. Особенно много молодежи скопилось возле двух учебных заведений – педагогического института и социального колледжа. Когда-то образовательный центр прирастал фасадами, а за основными корпусами строились студенческие общежития. Сейчас вывески часто меняются, но молодые продолжают поступать, бросать или заканчивать учебу и получать дипломы. Отец Николай остановился от мысли, что Варвара бросила колледж, и не обладательницей диплома стала, а матерью-одиночкой. Он вздохнул и, уже не оглядываясь, побрел к нужной ему остановке. Метров за двести от нее недавно построили большой девятиэтажный дом, запланированный много лет назад, а ныне уже населенный. Четвертая стена глубокого ущелья. Только тем, у кого окна выше образовавшейся четырехугольной пещеры, у кого они выходят на внешнюю сторону, могут увидеть, как и чем живет город. Преимущество спорное из-за проезжей части, возникавшей неизбежно и безжалостно в любом месте, где транспорту можно пробиться. Круглые сутки гудят моторы. Тучи выхлопных газов окружают большие дома, и спасения от них нет, и не будет еще долго, если не сказать «никогда». Отец Николай некстати задумался о котенке, которого Нинель Петровна выбросит или уже выбросила на улицу как беспородную помеху, где ему нет места, где он ничем и никем не защищен.
Священник сделал крюк, повернул на тропинку, по которой жители, обходя тротуары, выбирались из каменного мешка, и сам он тем же путем ходил к Нинель Петровне, чтобы обогатить ее духовной пищей, рассказать о житии святых и разные поучительные истории. Идти к ней в очередной раз он не думал, но рассчитывал увидеть дворника, расспросить его о девочке Шуре и, может быть, узнать что-то о питомцах бывшей прихожанки.
Двор выглядел почти пустым. Дворник, похоже, еще не брался за работу – коричневые и желтые листья свободно лежали там, куда их сносил ветер. Широкий, не поднявшийся на большую высоту куст сирени, давно без пахучих своих гроздей, листья, однако, ронять не торопился. Взгляд священника обратился на него мельком, показалось, что на ветках что-то осело темное и бесформенное, может, пакет пластиковый занесло - ближе подходить не стал. Снова набрал телефонный номер девочки Шуры, и, не дождавшись ответа, повернул к остановке. Пассажиров на площадке не увидел, значит, автобус был недавно, забрал людей и повез кого куда. Отец Николай зашел в магазин под номером 28, вместо вчерашней девушки за прилавком стояла женщина с накрашенными губами и сердитыми глазами. Молча подала буханку хлеба и бутылку кефира, равнодушно пересчитала монеты и отвернулась. День начинался неудачно, и продолжение его могло оказаться таким же.
«Двойка» прибыла через десять минут. Отец Николай ездил нечасто, поднявшись в салон, невольно почувствовал себя путешественником. На панелях висят объявления, в нескольких местах объясняется, как правильно оплатить проезд, какой тариф, и что будет, если оплату не произвести. Следующую остановку водитель объявил по громкой связи, пару раз автобус застрял в пробке. Постепенно он заполнялся запахами и голосами, молодежь преобладала, и отец Николай решил никому не уступать место, чтобы его рюкзак не мешал стоячим пассажирам. В багаже лежало все необходимое для работы, рюкзак по весу и объему требовал устойчивости. Чем ближе к конечной остановке, тем просторнее становилось в автобусе. Остановился он почти в степи, недалеко от шлагбаума, преграждающего машинам путь, когда ожидался поезд. Линия – рельсы и шпалы, уложенные на низкое, на уровне чуть выше, чем степь, полотно, снова навеяла мысль о путешествии, какового не предвиделось ни сегодня, ни завтра, ни через год.