На конечной больше никто не вышел. Машины проезжали редко, две из них на поднятую руку путника не отреагировали. Отец Николай стоял минуть тридцать, никем не замеченный. Ситуация обычная для обычного человека, но признать ее неразрешимой нельзя. Варвара просит снять квартиру, над близнецами сгущаются тучи, край, как нужны средства, чтобы появился просвет в запутанных катакомбах. Посмотрел в телефоне номерок, по которому можно услышать человека, нуждающегося в печном мастере. Так и обратился к нему: - Мил человек, стою на полпути в Белый Колодец, никто не подбирает.
- На железке стоишь? - отозвался звучный баритон, - сейчас подъеду.
Не успел закончиться этот разговор, телефон подал новый сигнал:
- Кто мне звонил? – спросил голос, или полудетский, или полувзрослый. – Я- Шура…
- Спасибо, дочка, что позвонила, я – отец Николай. Скажи, пожалуйста, о кошечках знаешь что-нибудь?
- А..а, вы у Нинель служите. Долгий разговор, мне сейчас некогда. Вечером перезвоню, - торопливо ответила девочка.
Отцу Николаю ответ оказался в самый раз - к переезду, с обратной его стороны, приближалась, а потом остановилась машина. Стекло с водительской стороны опустилось, и раздался все тот же баритон:
- Садись, хорошо, что позвонил, а то стоял бы здесь….
След
Шок, испытанный Нинель Петровной возле пустого кошачьего домика, не поддавался сравнениям. Ничего подобного не происходило в ареале ее обитания. Исчезла бы новая брошь из шкатулки или вместе со шкатулкой – происшествие оценивалось бы как романтическое, что-то в этом роде. Богатых людей часто обкрадывают, и если что-то украли, значит, оно того стоит. Кошка… Что в ней такого? Сиамка, недешевая, но принесла выродка, опозорила породу, и ей исчезнуть и так полагалось бы. Но другим способом. Нинель Петровна стала разворачивать события в обратном порядке. Ублюдка надо было выбросить сразу после окота, но пожалела сиамку, точнее, ее молочные железы – они стоили денег. Изольда Леонтьевна всегда звонит, по ее мнению, вовремя, а по убеждению Нинель Петровны, в роковые минуты.
- Ниночка, по моим подсчетам, сиамка должна опростаться, - голосок бизнес-коллеги не обещал ничего хорошего.
Да-да. Изочка выжидала, когда сиамка разродится, и неспроста это было. А почему выжидала? Как поздно доверчивая Нинель Петровна спохватилась, озаботилась этим вопросом. Кто ей посоветовал производителя? Изочка, кто же еще!
Обманутая и ограбленная кошатница схватилась руками за голову. На ослабевших от стресса ногах добралась до маленькой спальни, остановилась возле открытого шкафа. Кто его открыл? Может, сиамка сюда залезла со своим гнусным чадом? Нинель Петровна заторопилась, больно ударилась коленом о дверцу, вытащила большой пакет с лекарствами, все вытряхнула, подвинула кожаный пуф, давно подранный в нескольких местах когтями сиамки, влезла на него одной ногой – пуф опрокинулся. Если бы из пакета не вывалился барбовал, от резкого запаха этого зелья никакая упаковка не спасала, Нинель Петровна сошла бы с ума. Так она потом трактовала. Но барбовал, который не воняет, пока его не трогаешь, имеет свойство быстро успокаивать нервных дам. Нанюхавшись капель, Нинель Петровна пришла в себя. Убирать в спальне ничего не стала. Если будет нужно, она вызовет полицию, а пока сама проверит все версии.
Первая: кто из двуногих был в квартире вчера и сегодня?
Вторая: у кого может оказаться ключ от ее квартиры?
Третья: что еще пропало?
Ответ на первый вопрос: кроме самой Нинель Петровны и кошек, приходил отец Николай. Ему открыла девчонка-уборщица. Это и след, и не след. Священник не способен на кражу, грех его подозревать, если, конечно… Версию о духовнике Нинель Петровна оборвала на середине, не позволив себе ее обдумать до конца. Всему есть предел. Девчонка убирает у нее три года, ни разу ни в чем таком не была замечена. Бестолковая, бесшабашная, язык без костей, но не воровка. Грех подозревать, если, конечно… А вот тут надо подумать. За эти три года девчонка подросла, насмотрелась всякого в интернете, может, решила приодеться…