так, что подпрыгнула пепельница. -- Вот, этот кулак имеет силу, и в то же
время его нет... Ха-ха-ха!.. -- залился он нервным смехом.
-- Джон! Довольно! -- вскочила с места Маргрэт. -- Возьми себя в руки и
прекрати истерику, -- уже мягче проговорила она, увидев его вытянувшееся
лицо: такой резкости он еще никогда не слышал от нее. -- Подумай, ведь и то,
что ты сам сделал с Барнетом, других может повергнуть в ужас.
-- Откуда тебе известно о Барнете?.. -- он растерянно откинулся на
спинку дивана. -- Ведь я не посвящал тебя в свои дела. И началось это после
твоей гибели...
Ее лицо осветилось лукавой улыбкой, она присела на краешек дивана рядом
с ним.
-- Это тебе еще одно доказательство, что ты находишься в преисподней!
Тут ведь должны знать, чем грешат люди на земле... Без шуток: мне рассказал
об, этом Вельзевул. И наша работа, которую мы выполняем по его заданию,
смыкается с твоей. Вот, думаю, почему ты оказался здесь и тебя ждет деловой
разговор с нашим повелителем.
-- И он, конечно, уже сейчас подслушивает нас?
-- Мы в его власти, как Барнет -- в твоей, -- пожала плечами Маргрэт.
-- Так что "подслушивает" -- не то слово. Я уже говорила, он контролирует
весь наш жизненный потенциал, в том числе и потенциал духа..
-- Ну, хорошо. А что же это за работа, которая "примыкает" к моей?
-- Биохимическая машина, подобная нашим мышцам. Вместо мышц мы
разработали группу биополимеров, в которых химическая энергия
непосредственно превращается в механическую с высоким КПД -- до девяноста
процентов. Я напомню тебе, что теоретическая сторона этого дела была
выяснена еще в семидесятых годах прошлого века. Тогда русские физхимики
установили, что... -- и она вкратце изложила теорию своего открытия,
опирающегося на достижения советских ученых.
-- Уже разработаны рецепты таких катализаторов, -- заключила свой
рассказ Маргрэт, -- которые позволяют так же направленно, как в живой
клетке, превращать химическую энергию в механическую.
-- Я понимаю. Из биополимеров вы создаете мышцы роботу вместо
электромоторов. Но при чем тут мозг Барнета?
-- На этот вопрос позвольте ответить мне, ибо мисс Тойнби уже превысила
свои полномочия, -- к ним шел рослый здоровяк в белом халате и черной
бархатной шапочке.
По всплеску глаз Маргрэт Притт понял, кто этот незваный собеседник, и
поднялся ему навстречу.
-- Хэлло, сэр. Так это вы -- мистер Вельзевул, душа этого общества
духов?
-- Спасибо за признание. Руки не подаю: у нас это не принято, как вы
сами уже убедились.
Большие, чуть навыкате, карие глаза его смотрели как будто серьезно, но
в то же время -- чуть насмешливо. Очень смуглое лицо, густые черные брови,
смыкавшиеся над переносицей, толстый мясистый нос и вывороченные, как у
негра, губы выдавали в нем мулата. Это последнее произвело на Притта
неприятное впечатление, хотя он презирал расистов и относил себя скорее к
либералам, чем к консерваторам.
-- Ну, что ж, давайте поговорим с вами, коллега, -- после небольшой
паузы сказал профессор и наклонил голову в сторону Маргрэт: -- Думаю, мисс
Тойнби нас извинит, если мы уединимся в мужской компании?
Девушка кивнула, и профессор, сделав приглашающий жест, направился в
дверь, которая на этот раз открылась сама. Когда Притт переступил порог, на
какой-то миг его охватила полная темнота и бесчувствие, затем сознание
вспыхнуло ярким светло-голубым светом, и прежде, чем что-либо увидеть и
понять, он услышал яростный шепот Вельзевула: "Опять замыкание!.."
Комната без окон светилась небесно-синим светом, а пол состоял из
зеленых и желтых квадратов. Два кресла и столик из прозрачного материала.
Когда они уселись, профессор с наслаждением затянулся сигаретой, и Притту
показалось, что он чем-то взволнован: толстые пальцы, державшие сигарету,
вздрагивали, он смотрел куда-то в потолок. Сделав две глубокие затяжки,
профессор внимательно взглянул на Притта и вдруг спросил, показывая
сигарету:
-- Чувствуете аромат?
-- Да... Что это? "Цветок Венеры"?
-- Ничего этого нет. Ни дыма, ни сигареты. Это все мои и ваши выдумки.
Я начал фантазировать, а вы продолжаете в меру своего интеллекта. Ну,
скажем, я усыпил вас, а сон вам снится собственный. Только в отличие от
обычного -- этим сном управляю я. Ну, разумеется, спящему оставляется самое