маниакально-депрессивных, слабоумных... Это страшный бич двадцатого века,
который, как видите, перекинулся и в двадцать первый!..
До сих пор ведутся споры -- соматическое ли это заболевание или чисто
психическое. Давно известен вирус -- возбудитель болезни и вещества --
отравители мозга. Но откуда этот доморощенный белок-вирус? Откуда эти
токсические вещества в плазме? Почему один организм вырабатывает их себе на
погибель, а другой -- нет?
Ответ, по-моему, надо искать в биоэлектромагнитном режиме нейронов и
других клеток организма, вернее -- нарушениях этого режима извне. Но в
данной области именно вы, дорогой коллега, достигли поразительных
результатов, развив идеи Миллса. Ваш "генератор эмоций", очевидно, будет
бесценным подспорьем...
-- Позвольте, профессор, -- не выдержал Притт, -- откуда...
-- Молчите, молчите! Дослушайте, прошу вас. Ваш генератор может оказать
бесценную услугу человечеству. И наоборот, если это изобретение попадет в
руки маньякам, то... Я не могу сказать, что может случиться...
"Боже, он заговорил как красный!" -- с испугом подумал Притт.
А профессор, словно угадав его мысли, воскликнул:
-- Разве у вас нет совести, нет чувства ответственности перед
человечеством за то, что приносите вы ему своими открытиями?
-- Признаться, я не часто задумывался над моральной стороной своей
работы... Но кто вы такой, что отчитываете меня, взываете к моей совести,
когда я до сих пор не могу понять, в какой шпионской корпорации вы состоите?
Уж не с помощью ли телепатии вы узнаете секреты, охраняемые не хуже военной
тайны?!.. -- Притт возмущенно уставился на своего собеседника.
-- Если мы станем добрыми друзьями, будем работать вместе -- вы обо
всем этом узнаете, -- серьезно ответил профессор. -- Сейчас же, согласитесь,
у меня нет оснований доверять вам сразу все. Прошу поверить в искренность
моих слов и намерений. Я не ищу для себя каких-то выгод за ваш счет. Но мы
живем в мире жестокой необходимости, где для достижения даже благородной
цели порой приходится прибегать к неблаговидным методам... Вы не согласны со
мной?
-- Насчет методов -- это слишком общеизвестно, -- пожал плечами
Притт.-- Но мне все-таки непонятно, кто вы, профессор Вельзевул? И,
представьте, даже мучает этот вопрос. Ведь вы требуете доверия с моей
стороны.
Профессор выпрямился в кресле и, глядя прямо в глаза собеседнику, гордо
ответил:
-- Я ученый. Не бизнесмен, не политикан. Наука для меня -- средство
уменьшить страдания человека.
Он посмотрел на часы, задумался на мгновение и сказал:
-- Извините. Через сорок минут у меня встреча. Вы, очевидно, хотите еще
поговорить с мисс Тойнби?
-- Да.
-- К сожалению, не более получаса. Надо еще до темноты доставить вас
"на землю". А это связано с немалыми трудностями, с деловым распорядком моих
людей. Поэтому ровно в 18.00 прошу вас быть в этой комнате одному. Иначе
возвращение будет очень болезненным как для вас, так и для собеседницы. А
сейчас идите к ней в лабораторный зал. Хелло!..
Притт поднялся и пошел к двери, нарисованной на голубой стене. Теперь
он даже не вытягивал вперед руки, чтобы отворить эту фальшивую дверь, а шел
прямо на нее. Уже вплотную к двери машинально зажмурил глаза, ожидая
столкновения, но вместо удара ощутил яркую белую вспышку, открыл глаза и
увидел себя в большом круглом зале. На стульчике у биотрона сидела Маргрэт
и, глядя в тетрадку, что-то подсчитывала на вычислительной машинке.
Он тихо подошел к ней и, забывшись от нахлынувшего чувства, протянул
ладонь, чтобы потрепать ее по щеке, как это он часто делал раньше, стараясь
отвлечь от работы. Пальцы прошлись по пустому месту... Он вздрогнул и
брезгливо отдернул руку.
Маргрэт повернула голову. Ему показалось, что в ее больших зеленых
глазах на миг блеснули слезы. Но она тут же пересилила себя, улыбнулась и
предложила присесть на другой стул, который в этот момент появился
откуда-то.
-- Ты согласился работать с нами?
-- Да. Он мне поручился, что выпустит тебя отсюда. Марго! Как ты мне
дорога -- это я понял только сегодня.
-- После моей смерти...
-- Нет, после воскрешения! А после смерти я также многое передумал о
наших отношениях.
-- Значит, у нас все впереди? -- она повеселела. -- Ну, вот и хорошо. Я
верила, что ты меня спасешь, мой верный принц. Ах, жаль, не могу