Но было уже слишком поздно. Он не желал слышать ни единого слова из уст убийцы. Тот отнял у него ангела, а теперь Роман отнимет у него голову.
Одним быстрым движением он ударил Тору, и её отшвырнуло назад, по пути сбив Армароса. Маалик вспыхнул и вырвался из рук Романа. Он поднял ладони перед собой, отступая назад.
— Роман, мне нужно, чтобы ты меня выслушал.
Роман двинулся вперёд, расправляя крылья.
— Я не хочу слышать ни единого твоего слова. Ты должен был быть мне братом, — прорычал он последнее, резко взмахнув крыльями и выстреливая в воздух.
Маалик попытался переместиться, но Роман оказался слишком быстрым. Его руки сжались на горле брата, когда он поднял его и со всей силы швырнул в стену зала, вбивая его глубоко в камень.
— Роман, — прохрипел Маалик, его осипший голос едва был слышен.
Было слишком поздно. Демон взял верх. В его разуме не осталось ничего, кроме рёва чудовища, живущего внутри. Он уже никогда не будет прежним теперь, когда её не стало. Он разорвёт этот мир на части и убьёт каждого, кто встанет у него на пути. Жизнь без Шарлотты не была вариантом. Грудь разрывала боль, и он не мог этого вынести.
Роман убрал одну руку с горла Маалика и начал расцарапывать себе грудь. Ему нужно было остановить боль. Если он вырвет собственное сердце, боль от её утраты наверняка прекратится хотя бы на миг, — мелькнуло в обезумевшем, изуродованном горем сознании. Он ничего не чувствовал, лишь вонзал пальцы всё глубже, разрывая кожу на груди и буквально продираясь до мяса. Боль утраты пожирала его, расползаясь по телу, как вирус, убивая всё внутри. Ничего не останется, кроме демона, и Роман знал, что потеряет себя навсегда. Ничто уже не сможет его вернуть.
Маалик забился в его хватке:
— Пожалуйста, выслушай меня, — хрипел он, пытаясь вдохнуть.
Роман на миг вырвался из плена горя, его пылающий взгляд вновь сфокусировался на брате. Он перестал терзать себе грудь и вернул окровавленную руку к его горлу, сжимая сильнее, медленно, чтобы продлить мучения.
Ты будешь страдать!
— Нет, — прорычал Роман в ответ.
Он больше не хотел слышать голос брата. Роман ещё сильнее сжал пальцы, чувствуя, как ломается гортань, рвутся связки. По его лицу медленно расползалась улыбка. Теперь ему не придётся слушать ни одной лжи, которую Маалик пытался выдать. Ни одного больного оправдания за убийство его ангела.
Боль, застывшая на лице Маалика, лишь подливала масла в огонь его мести. Он хотел, чтобы брат страдал. Чтобы перед смертью знал только боль и больше ничего.
Армарос подошёл сзади и дёрнул его за руку:
— Роман! Не заставляй меня причинять тебе боль.
Но Роман не слушал его, отгородившись от его голоса. Он поднял правый кулак.
— Это за то, что ты её у меня забрал.
Он ударил брата в лицо. Затем ещё и ещё, уже не в силах себя контролировать. Маалика было не узнать, его лицо превратилось в окровавленную, размозжённую массу. Роман распахнул рот, обнажив клыки. Сейчас он оторвёт ему голову.
Роман наклонился ближе, готовый разорвать брату горло. В тот момент, когда его клыки вонзились в шею Маалика и рот наполнился кровью, яркая фиолетовая вспышка ослепила его, и по телу пронзительной волной прошла боль. Каждая мышца напряглась, сковав его. Зубы со звоном стиснулись, всё тело трясло. Казалось, в него ударила молния. Судороги не отпускали, когда он повалился назад, корчась от боли. Над ним стоял Армарос, глаза пылали, на лице застыло жестокое выражение, и он продолжал раз за разом поражать его магическими зарядами.
— Я говорил тебе остановиться! — рявкнул он Роману. — Ты чуть не убил его.
Роман сверкнул на него глазами сквозь боль, тело дёргалось на земле. Казалось, по венам вместо крови текла кислота, медленно сжигая его изнутри.
— Отлично, — выдохнул он, огрызаясь на Армароса без капли раскаяния. — Он умрёт за то, что сделал, — прорычал Роман сквозь боль.
— Я не позволю тебе его убить, — спокойно сказал Армарос, наконец опуская руки. — Не дам тебе этого сделать, Роман.
Роман медленно поднялся на ноги, чуть пошатываясь, тело всё ещё ныло от пережитой муки.
— Ты меня не остановишь. Никто не остановит.
— Тогда у меня не остаётся выбора, кроме как усыпить тебя, — проговорил Армарос, и его глаза вновь засветились.
— Попробуй, — оскалился Роман в ответ, его собственный взгляд пылал с той же яростью.
— Роман, прошу, — сиплый голос Маалика прозвучал у него за спиной. Значит, исцеление уже началось, и его связки снова работали.
Ненадолго, — мрачно подумал Роман, чувствуя, как в нём снова поднимается ярость, пока он разворачивался к Маалику.