Феникс был ещё одним из тех несчастных ангелов, что рухнули в Ад. Существо, заключённое в одной из ям, напало на него, когда он пытался сбежать, и в результате он превратился в наполовину ангела, наполовину огненное создание. Годами они проводили исследования, пытаясь понять, что именно с ним сделало это, но так и не пришли к однозначному выводу. Одни полагали, что это был огненный бог. Другие считали, что древний огненный элементаль. Когда они только пали, старая одиночка-ведьма сказала ему, что в его жилах течёт огненная кровь Феникса. Мифической расы, существовавшей ещё до их появления на Земле. С тех пор прозвище «Феникс» и прицепилось к нему.
— И на что это вы двое так уставились? — спросил он, оглядывая толпу, пока его взгляд не остановился на двух женщинах. — А, моя нынешняя групи4 объявилась, — ухмыльнулся он.
— Кто? — одновременно рявкнули Маалик и Роман, резко оборачиваясь к нему.
Роману хотелось его убить. Одна только мысль о том, что другой самец пожирает её глазами, вызывала в нём дикое желание вмазать кулаком в стену. Впервые за много веков он почувствовал, как его зверь, скрытый глубоко внутри, поднял свою разъярённую голову. В памяти вспыхнул короткий образ чудовища, укусившего его, когда он падал в Ад.
Что, нахуй, со мной не так?
Феникс недовольно поморщился от их реакции:
— Ава. Темноволосая нимфа в чёрном платье, будто на неё краску налили, — ухмыльнулся он, окидывая её взглядом. — Ты только глянь на эти шпильки с шипами. Она сводит меня с ума, и я с ней ещё даже не спал.
Роман выругался, когда Маалик вмазал Фениксу прямо в лицо. Всё произошло размытым всплеском движения. Он двигался так быстро. Со всё ещё абсолютно чёрными, как ночь, глазами и оскаленными клыками он прижал Феникса к самому окну.
— Ты будешь держаться подальше от этой женщины, — прошипел он.
Потом он произнёс что-то Фениксу тихим, зловещим тоном на языке, которого Роман не знал. Судя по выражению лица Феникса, он тоже не понимал, что именно говорит Маалик.
Роман схватил Маалика, оттаскивая его от Феникса. Он никогда раньше не видел, чтобы брат так выходил из себя… тем более на одного из своих.
— Какого хера, Маалик? — выдохнул Феникс, вытирая кровь с лица.
Малик дёрнул плечами, и его глаза вернулись к обычному зелёному цвету:
— Прости. Понятия не имею, что на меня нашло. Похоже, не только ты сегодня отвлёкся, Роман, — добавил он с мрачной миной, снова глядя на танцпол, и лицо его стало отрешённым, когда он уставился на Аву.
— Слушай, Маалик, я не знал, что на девушку уже кто-то заявил права. Она вся твоя, бро, — сказал Феникс, делая вид, что просто отмахивается от ситуации.
Маалик открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же захлопнул его, покачав головой.
— Продолжим наш разговор? — спросил Маалик, стоя неподвижно, как статуя, не отрывая взгляда от танцпола.
Часы спустя Роман не отходил от окна. Впрочем, его брат тоже. Ему хотелось убить каждого пьяного мужика, который пытался схватить Шарлотту и прижаться к ней в танце. Эта злость приводила его в полное замешательство, учитывая, что, кроме редких быстрых утех в туалете клуба с очередной пьяной женщиной, которой этого хотелось, его уже века как не интересовали никакие сношения. У него не было времени на подобное. Всё его внимание было приковано к падшим братьям и к попыткам вернуть их домой и всегда было таковым.
Он пытался сосредоточиться на том, что Феникс с братом пытались ему объяснить, но всё время снова начинал шарить взглядом по толпе, отыскивая её. Наконец её подруга оставила Шарлотту одну и исчезла в толпе в сторону туалетов. В тот же миг, как темноволосая девушка пропала из поля зрения, Маалик выскочил из кабинета, не сказав им ни слова, и хлопнул дверью.
— Какого хера с ним творится? — спросил Феникс, отпивая ром с колой.
Роман покачал головой:
— Понятия не имею, — пробормотал он, наблюдая, как Маалик без труда скользит сквозь толпу в том направлении, куда только что ушла девушка.
Похоже, брат нашёл себе десерт на сегодня, — усмехнулся он про себя, вновь отыскивая взглядом свою светловолосую красавицу.
С каких это пор она стала моей? — нахмурился он, сам не понимая.
Роман застыл. Какой-то пьяный тип в белой рубашке начал приставать к Шарлотте. Всё его тело напряглось, когда он увидел, как она дала тому пощёчину за то, что он к ней прикоснулся.
Коснулся того, что принадлежит мне! — яростно заорало у него в голове.
Роман не мог понять, почему продолжал думать о ней как о своей, если даже не знал эту девушку. Он не должен был заботиться о том, трогает её кто-то или нет… но это его волновало.