Роману нужно было взять себя в руки. Его задача — защищать своих братьев-ангелов. Пытаться переспать с Шарлоттой, которую они должны были допросить, а, возможно, и убить, если голосование обернётся не в её пользу, — к выполнению этой задачи не имело никакого отношения.
Ему нужно было понять, как Люцифер может использовать её, чтобы вырваться из Ада, а ещё — как на её руке появились эти странные отметины. Он был почти уверен, что их оставил демон. Её сны были опасны. Сам факт её присутствия здесь мог подвергнуть всех их риску.
Ему нужен был специалист по видениям и снам, и он точно знал, с каким ангелом стоит поговорить.
Он остановился перед дверью из тёмно-вишневого дерева и легонько постучал.
Дверь медленно приоткрылась, и на пороге появился Армарос в чёрных спортивных штанах, с тёмными растрёпанными волосами, падающими на плечи. Потирая фиолетовые глаза, он зевнул:
— Григори, отъебись, — рявкнул он густым голосом.
Он пару раз моргнул, осознавая, кто перед ним.
— Бля, извини, Роман. Григори разбудил меня минут десять назад, ныл что-то про завтрак уровня «пять звёзд».
— Забей, — отозвался Роман, отмечая, как тот вымотан. — Мне нужно с тобой поговорить, и это не может ждать.
Армарос развернулся и вернулся в комнату, а Роман невольно задержал взгляд на огромной татуировке крыльев у него на спине. Такие были у всех, кроме тех, чьи крылья Люцифер когда-то вырвал. У тех на спинах остались шрамы.
К этому оказалось сложнее всего привыкнуть после Падения. На Небесах их снежно-белые крылья свободно ниспадали с плеч. Когда они рухнули на Землю, у большинства ангелов крылья почернели и претерпели некие изменения, но стоило ими не пользоваться, как они будто сливались с телом, оставляя после себя лишь татуировку. Изображения тянулись от плеч до самых лодыжек, и каждая татуировка выглядела живой, почти точно повторяя настоящие крылья её владельца.
Романа до сих пор передёргивало при воспоминании, насколько неустойчивым он ощущал себя без привычной тяжести крыльев. Всем им понадобилось время, чтобы привыкнуть к жизни здесь, внизу. Он отогнал нахлынувшие образы и прошёл через просторную комнату. Справа была дверь в ванную, прилегающую к спальне. Слева — огромная кровать с постельным бельём, сбившимся в спутанный ком, ещё одно доказательство того, как беспокойно спал его друг. На стене напротив висел большой плазменный телевизор. По трём другим стенам тянулись стеллажи, уставленные древними книгами и свитками, таинственными камнями, статуями, старинными мечами и кинжалами. Будто попал в загадочный музей. Армарос провёл многие годы в странствиях, выискивая ответы о своей магии. Роман так и не был уверен, нашёл ли ангел что-нибудь, потому что тот всегда всё держал при себе.
Как и мы все.
Роман подошёл к чёрным кожаным диванам перед огромным окном, из которого открывался захватывающий дух вид на город внизу. Архитектор спроектировал его особняк так, что вся эта сторона здания состояла из стекла, и отовсюду открывался вид.
Под холмом, на котором стоял его дом, он видел другие роскошные особняки, их огни тускло мерцали в предрассветном сумраке. Бессонный город всё ещё светился внизу, по улицам непрерывным потоком текли машины. Небо медленно меняло чёрный цвет на серо-голубой, звёзды гасли, уступая место поднимающемуся солнцу. Напоминание о том, как мало он сам спал этой ночью.
Он опустился в кресло справа, а Армарос занял другое.
— Что происходит, старый друг? — спросил Роман, и прежнее беспокойство за измученного ангела вернулось с новой силой.
— Что ты имеешь в виду, Роман? — отозвался тот.
— Я слишком устал для игр, Армарос. Что-то не так, я вижу. Ты выжит, и я давно не видел тебя таким измотанным. Это из-за видений?
Армарос, как всегда, сидел тихо, глядя на город, будто решая, стоит ли вообще отвечать Роману. Наконец, тяжело вздохнув, он посмотрел на него с тревогой в глазах:
— Да. У меня были видения. И, как назло, жестокие.
— Жестокие? — Роман подался вперёд, сцепив пальцы и опершись локтями о колени.