— Они начнут задавать вопросы или вызовут полицию. Это же привлечёт внимание ко… всему этому, — растерянно сказала она. Ей казалось, что весь смысл этого тайного сверхъестественного мира как раз в том, чтобы оставаться тайной.
Деклан посмотрел на себя, будто только сейчас осознав, как ужасно выглядит, затем заглянул назад. Он перегнулся, вытаскивая рюкзак с пола за её сиденьем.
— Шарлотта, тебе нужна вода и обезболивающее. Спорим на сотню баксов, у этих ангелов в особняке ни «Адвила», ни чего-то подобного нет. Большинство из них, скорее всего, вообще не представляют, что нужно смертному. Многие бессмертные склонны забывать о таких вещах, — сказал он, открывая сумку и швыряя что-то через плечо на заднее сиденье.
Судя по звуку, в рюкзаке в основном было оружие, пока он, наконец, не вытащил со дна чёрную рубашку.
Шарлотта посмотрела, как он натягивает рубашку через голову, скрывая окровавленный торс. Она перевела взгляд на «7-Eleven» и увидела, что внутри никого, кроме продавца за стойкой. Она поняла, что он прав. Бессмертным, скорее всего, вообще не нужны обезболивающие. Зачем Роману и остальным такие вещи, если Армарос может исцелить одним прикосновением? Голова разболелась ещё сильнее, тошнота подкатила к горлу, и она поморщилась, прижимая ладони к вискам.
— Видишь, тут даже спорить не о чем, Шарлотта. Зайду и возьму то, что тебе нужно. Я быстро, туда и обратно.
— У тебя даже денег нет, — возразила она.
Он ухмыльнулся, подняв кошелёк.
— Откуда он у тебя? — глаза у неё расширились.
Он рассмеялся:
— Из сумки, — он открыл её и достал чёрную кредитку. — За наши сегодняшние покупки мы можем поблагодарить некоего мистера Брэдли Смита.
Шарлотта хихикнула, хотя от смеха стало ещё больнее, когда он показал ей фотографию Григори на поддельном удостоверении.
Увидев, как она снова морщится от боли, Деклан посерьёзнел:
— Сейчас вернусь, — он вылез из машины, запер её и босиком трусцой побежал к магазину.
Шарлотта проводила его взглядом, как он вошёл внутрь, затем откинулась на сиденье и закрыла глаза. Голова раскалывалась, уши ныли, болело всё тело. Никогда в жизни ей ещё не приходилось переживать столько физического и морального насилия и просто откровенного дерьма за такой короткий срок. За последнюю неделю её столько раз били и причиняли боль, что она уже сбилась со счёта. В памяти всплыли слова Торы, пока она пыталась хоть немного отдохнуть.
«Тебе ещё многому предстоит научиться. Очень жаль, что ты умрёшь, Шарлотта. В мире так много того, чего ты ещё не успела увидеть».
Она ненавидела то, насколько правдивыми оказались слова ведьмы. Шарлотта поняла, что всё это никуда не исчезнет. Тора, демоны, Люцифер. Они будут продолжать приходить за ней и не остановятся, пока она не умрёт. В конечном итоге её ждала смерть. Она не могла прятаться вечно. Нельзя было ожидать, что Роман и остальные будут снова и снова защищать её и каждый раз вырывать из чужих рук. И она также не собиралась всю жизнь сидеть взаперти, как пленница, в особняке Романа.
Тора была права. Шарлотте ещё предстояло так многому научиться — всему. Всему этом новом мире, в который её втолкнули, и который всё это время скрывался у неё перед глазами. Чёрт, только сегодня она узнала, что оборотни тоже реальны. Там, снаружи, действительно существовал целый мир, который она могла бы прожить, исследовать, в котором было столько всего, что ещё можно было открыть и узнать. И всё же где-то внутри она знала: увидеть всё это ей не суждено. Не приговорённой к смерти.
Шарлотта вздохнула, чувствуя, как её накрывает усталость. В довершение ко всему она ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы найти Аву. Слёзы подступили к глазам. Она чувствовала себя бесполезной, злилась на то, что не может защитить ни себя, ни Аву. И тут в её сознании всплыл ангельский образ Романа. Он обещал помочь ей найти подругу. Мысль о Романе её успокаивала. В памяти всплыло, как он стоял на том складе, его прекрасные крылья распахнуты, чтобы она могла их видеть. Она знала, что никогда не забудет этот его облик. При одном воспоминании о нём её тело вспыхнуло жаром. Его обнажённая грудь, чёрные крылья, мерцающие в свете, то, как его большое тёплое тело сомкнулось вокруг неё, когда он притянул её к себе.
Тело Шарлотты ныло, но уже не от той боли, что терзала её раньше. Теперь оно ныло по-другому: ей нестерпимо хотелось, чтобы этот ангел прикоснулся к ней, поцеловал её. Она жаждала коснуться Романа сама. Провести руками по его твёрдому телу, поцеловать эти грешные губы. Она не могла отрицать своего влечения к нему. Никогда в жизни Шарлотта не чувствовала такого сильного притяжения к кому-либо. Но, с другой стороны, в её жизни ещё никогда не было никого похожего на Романа.