— Пророчество. Могущественное заклинание. В нём описаны инструкции к ритуалу, который нужен Люциферу, чтобы выбраться из Ада.
Роман ударил кулаком по столу:
— В Ватикане всё это время хранили такие знания и ни разу не подумали сообщить нам, что существует способ, которым он может вырваться? Ты, Рамиэль. Ты же наверняка читал об этом много лет назад. И всё равно ничего нам не сказал?
Лицо Рамиэля окаменело, татуировки на его черепе резко выступили в свете, тёмные карие глаза сузились.
— Ты правда считаешь меня таким, Роман? Вы все, мать вау, прекрасно знаете, что там есть целая тайная комната, запертая наглухо. Меня к ней никогда не допускали. Как бы сильно я ни просил. Этот свиток явно оттуда. Если бы я хоть раз наткнулся на что-то, хотя бы намекающее на то, что он может освободиться, я бы тут же вам рассказал. Чёрт возьми, я бы сам стащил эту ёбаную штуку.
Романа кольнула вина за то, что он вообще допустил мысль, будто Рамиэль способен на подобное. Из всех ангелов только он один оставался верен их вере. Остальные, если судить по Библии, вели в основном грешную жизнь. Впрочем, смертные и не подозревали, что так называемая Библия, которой они следуют, — полная чушь. За столетия люди переписывали и переделывали её столько раз, что бо̀льшая часть стала раздутым вымыслом. В Ватикане были в ярости, когда обнаружили, что у Рамиэля есть оригинал книги, написанный задолго до того, как появилась человеческая версия, и, несмотря на десятилетия мольбы со стороны Папы, Рамиэль всё равно отказался отдавать её церквям. Он предпочёл оставаться верным Всевышнему все эти годы. Не могло быть и речи о том, что именно он предал их всех.
Роман покачал головой:
— Нет, конечно же нет. Прости меня, Рамиэль. Все эти разговоры о предательстве выбили меня из колеи.
— Люди нам не доверяют. Ты же знаешь это, Роман. Никогда не доверяли, с тех пор как мы так давно устроили хаос, — спокойно сказала Ариэль.
— Слушайте, я поговорила с кардиналом, который ведает всем в хранилище. Он сказал, что было в свитке. Люциферу нужен пророк, в чьих жилах течёт кровь ангела. Он должен убить его у одних из врат, ведущих в Ад. Ему нужна могущественная ведьма, чтобы помочь открыть печати. Пролив кровь и высосав жизненную силу пророка, он сможет пройти сквозь… И всё остальное тоже сможет пройти, — сказал Рамиэль.
Тишина проглотила комнату. Роман знал, о чём думает большинство.
Зачем им Шарлотта?
— Она пророк? Видит будущее? — нахмурившись, спросил Маалик.
Роман уставился в свой виски, задаваясь вопросом, почему всё всегда должно быть таким грёбано сложным.
— Да… у неё есть видения.
— И ты ни разу не подумал поделиться этой информацией с остальными? — Маалик метнул в него злой взгляд.
— Я не был уверен, что происходит. Я видел, как у неё случился кошмар в камере, когда мы впервые привезли её сюда. Раны, которые она получила во сне, перешли с ней в эту плоскость. Она сказала, что за ней гнались демоны. Я не придал этому большого значения, пока не поговорил с Армаросом. У него были те же видения или, точнее, он появлялся в её. Он сказал, что это продолжается годами, с тех пор как она была моложе. Что он защищал её и присматривал за ней. Пока они оба не увидели друг друга тогда, когда мы спасли её в первый раз, они оба думали, что другой не существует, и что им просто снятся обычные сны. Потом всё это началось, и я, мягко говоря, был слегка отвлечён текущими событиями, — сказал он, испытывая вину.
— Теперь мы не можем её убить, — тихо произнёс Люциан.
— Мы и не собирались, — рявкнул Роман.
— Если она пророк, нам стоит её сохранить. Они редкость. Она может помочь нам, — добавил Люциан, проигнорировав вспышку Романа.
— Что значит строчка про кровь ангела в её жилах? Это намёк, что кто-то из нас однажды завёл ребёнка? — спросил Григори, жуя холодный кусок пиццы.
— Мы бы знали наверняка. Я думал, всех нефилимов уничтожили во время ведьмовских войн. Они приложили все усилия, чтобы мы не размножались, — Каэль нахмурился, оглядывая всех и почесав бороду. Его выгоревшие на солнце светлые волосы свободно спадали чуть ниже плеч, а грозовые серые глаза бегло скользили по лицам за столом, внимательно наблюдая за каждым.
Руки, кисти и тело были плотно покрыты татуировками. На шее, скрытая под бородой, располагалась сложная мандала, уходящая вниз под рубашку. На рёбрах и животе — зловещий гигантский череп, выглядевший пугающе реалистично. Стоило ему снять футболку, и он походил на самого вестника смерти.
Каэль был одним из немногих падших, кто предпочитал не жить в особняке, как и Сабриэль. У него был дом в Малибу, на самом берегу. Он был одержим адреналином и зависим от сёрфинга. Когда не занимался каким-нибудь экстремальным спортом, вёл жизнь плейбоя и разъезжал по другим странам. Его любимым местом был Квинсленд в Австралии. Иногда он исчезал на месяцы, и связаться с ним было практически невозможно. Однажды Роман спросил его, откуда такая одержимость этим местом, и его простой ответ был: «Там спокойно».