— Есть и другие группы ангелов, так же как и множество падших отступников по всему миру, которые предпочли исчезнуть и затеряться среди людей. Многие из них могут иметь семьи, детей, целые линии потомков, и мы даже не будем об этом знать, — тихо сказала Ариэль.
— Ариэль права. Нефилимы вполне могут существовать. Не все были так осторожны, как мы, — сказал Роман.
Когда они впервые пали и несли хаос по миру, случались… случайности. Союз ангела и смертной порождал нефилимов, наполовину ангелов, наполовину людей. Вскоре они поняли, что эти дети обладают колоссальной силой, причём непредсказуемой. Ведьмы прошлись по планете, уничтожая каждого младенца, рождённого от ангела, чем лишь разжигали ненависть и войну между двумя видами.
Тёмные были времена, однако. Роман внутренне вздрогнул от этих ужасных воспоминаний.
— Согласен. Мы все понимаем, что это не потомок кого-то из нас, и, насколько нам известно, другие кланы падших ангелов живут по тем же строгим правилам, что и мы, так что я сомневаюсь, что дело в ком-то из них. Очевидно, речь об ангеле-отступнике. Найти его было бы невозможно. Если бы он как-то участвовал в жизни Шарлотты или хотя бы знал о её существовании, он уже давно пришёл бы ей на помощь, — сказал Роман, делая ещё один глоток виски и будучи более чем готовым удалиться к себе в комнату… к Шарлотте.
— Может, есть способ, чтобы Армарос смог отследить её род? Может, ведьмы могли бы ему помочь, — сказал Люциан, откидываясь на спинку стула и зевая.
— Когда Армарос придёт в себя, нам хотя бы стоит спросить, сможет ли он это сделать. Теперь, когда мы знаем её роль во всём этом, нужно попытаться узнать больше о её прошлом, — предложил Григори, потянувшись за четвёртым куском пиццы.
Роман кивнул, соглашаясь с ними.
— Думаю, мы также можем согласиться ещё в одном: теперь, когда мы знаем, кто такая Шарлотта, убить её — не вариант. Но и позволить Люциферу заполучить её мы не можем. Наша первая ответственность — перед людьми на этой земле и перед Небесами. Если он выберется, это будет конец времён. Он перебьёт всех, а когда уничтожит всякую жизнь здесь, обернётся к небесам и попытается занять трон Всевышнего. Мы не можем этого допустить, — сказал им Маалик.
Другие падшие согласно кивнули.
— С тем, что случилось в Ватикане, тоже явно что-то не так, с этим мы тоже можем согласиться. Всем будет лучше, если с этого момента никто больше не будет знать о наших дальнейших планах. Никто не должен знать о Шарлотте и о том, что она здесь, — добавил Маалик.
Большинство ангелов вслух выразили согласие, остальные просто кивнули.
— Я не доверю её безопасность никому, кроме нас. Пока что она остаётся здесь. За её защиту я отвечаю лично. Нам ни к чему снова её потерять, — сказал Роман, злобно покосившись на Григори, который всё ещё запихивал в себя пиццу. Роман закатил глаза на ангела. — На этой ноте я пошёл спать. Этот демон хорошенько надрал мне задницу.
Он поднялся из-за стола, залпом допил остатки виски, кивнул братьям и вышел из комнаты.
Шарлотта стояла в спальне Романа, глядя в окно, которое тянулось вдоль всей стены. Она восхищалась видом сверкающих огней шумного города на фоне ночного неба. Внизу раскинулся огромный бескрайний бассейн и потрясающая зона отдыха.
Вид на миллион долларов, — рассеянно подумала она.
Она обернулась, с тоской глядя на самую большую кровать из всех, что ей приходилось видеть. Та как будто звала её к себе своими большими пушистыми подушками и чёрным покрывалом. Шарлотта была выжата до последней капли, физически и эмоционально, после всего, что произошло. Она простояла под горячим душем в ванной Романа целую вечность, позволяя воде смыть грязь и хаос последних двадцати четырёх часов. Это было невероятно приятно. Кроме боли в ушах, которая немного утихла, она уже не чувствовала себя так плохо, когда наконец отмылась и надела пушистый белый халат, который нашла, висящим в ванной. Потом она бегло осмотрела комнату Романа, надеясь лучше понять, что он за человек.
На стенах висели картины с красивыми пейзажами. У окна стоял стол и два удобных кожаных кресла. На стене напротив кровати висел огромный плоский телевизор, почти такой же величины, как её диван в квартире.