— Ариэль, что случилось? — спросил он, тревога за неё взяла верх.
— Около двадцати лет назад я почувствовала её присутствие. Прошло так много времени, что мне понадобилась минута, чтобы понять, что это была она. Сначала это просто сломило меня, — сказала она.
— Чьё? Чьё присутствие? — нетерпеливо спросил он.
— Арэллы, — прошептала она, и голос её наконец надломился.
Роман онемел. Её сестра. Арэллу не видели со времени падения. Ариэль и её сестра обе рухнули прямо в Ад, но выбралась оттуда только Ариэль. Роман знал, что вина за то, что она спаслась без сестры, все эти годы медленно разъедала её изнутри.
— Она звала меня снова и снова. Я чувствовала её ужас, её растерянность. Её мысли чуть не раскололи мне разум, — сказала Ариэль.
— Какие врата? Через какие врата она выбралась? — спросил он, мысли неслись вскачь.
Как она могла никому об этом не сказать? Где, чёрт возьми, сейчас Ареэлла? Вопросов было слишком много, но он слышал, что Ариэль держится из последних сил.
— В Греции. Так вышло, что я случайно оказалась в той же стране, когда это произошло. К тому времени, как я добралась из Афин, она уже забрела в Дельфы16. Я нашла её, прячущейся в церкви, свернувшейся в клубок во тьме, — она запнулась, и он услышал, как она глубоко вдохнула. — Она была на последнем сроке беременности, Роман.
— Что? — только и смог выдавить он.
Его медленно накрывал шок от её слов. Наконец сознание догнало услышанное. Перед внутренним взором всплыл образ Арэллы, последняя картина, что осталась от неё на небесах. Огненно-рыжие волосы, как у Ариэль, а затем у него перехватило дыхание. Перед ним вспыхнули глубокие серые глаза Арэллы. Точно такие же, как у Шарлотты.
— Она её мать? — пробормотал он, задавая вопрос и одновременно уже будучи абсолютно уверенным в ответе.
Неудивительно, что на днях Ариэль не могла отвести от неё глаз, с тем ошарашенным выражением, когда Шарлотта села за стол. Прошли тысячи лет с тех пор, как он видел Арэллу, он даже не заметил сходства. Но теперь сомнений не было. Шарлотта выглядела как светловолосая версия своей матери.
— Да. Она дочь Арэллы.
— Тогда кто отец? — холодок медленно пополз у него по спине.
Она выбралась из Ада беременной.
— Роман… это Люцифер.
Роман чуть не выронил телефон. Нет, нет, нет. Это невозможно. Этот монстр не мог быть отцом кого-то настолько прекрасного, доброго… того, кого он любил больше всего на этом проклятом свете. Он чувствовал, как внутри поднимается ярость, как гнев охватывает его, заставляя глаза гореть.
Роман вскочил, телефон выскользнул из его руки, и оглушительный рёв вырвался из его груди, разбивая окно вдребезги. Он с силой опрокинул стол, вновь взрываясь криком ярости. Паршивый ублюдок, — кипело у него в голове. Перед внутренним взором вспыхнуло лицо Люцифера.
Его смертельный враг. Существо, которое он хотел видеть мёртвым сильнее, чем кого-либо.
Он разбил в щепки комод, затем переключился на стену. Он чувствовал, как последняя нить самообладания лопается, пока он снова и снова обрушивал кулаки на стену, и вокруг летели ошмётки штукатурки и бетона.
Перед глазами вспыхивали воспоминания: спина Маалика, изуродованная вырванными крыльями. Ариэль, избитая до полусмерти. И одно за другим — лица его братьев, которых он вытаскивал из Ада. Замученные, сломленные, с глазами, в которых застыл ужас всего пережитого.
И всё это из-за одного существа. Всё — на руках самого злого, гнусного создания, когда-либо существовавшего. Всё — из-за него.
Люцифера.
И теперь человек, который был ему дороже всех, его причина дышать, был связан с этим монстром.
Кровь брызгала с его рук, пока он продолжал лупить по стене, кожа на костяшках содрана почти до кости. Но он не останавливался, пока, наконец, не пробил стену насквозь.
Он смутно уловил голоса за спиной, но было уже поздно. Он зашёл слишком далеко. Его внутренний демон полностью взял верх. Роман развернулся, оскалив клыки на того, кто посмел к нему приблизиться.
Перед ним стоял Армарос, глаза которого светились магией. Рядом с ним был Маалик, с вытянутыми вперёд руками и собственными обнажёнными клыками.
— Роман, что, мать твою, происходит? — рявкнул Маалик, пока Роман приближался, его глаза полыхали огнём.
Как такое вообще возможно? Как он мог об этом не знать? Этот поганый монстр собирался убить собственную дочь.
Он снова взревел, по пути разнеся дверь в ванную в щепки, затем врезался кулаком в стену рядом. Ещё больше штукатурки, ещё больше бетона разлетелось вокруг, кровь брызнула ему на лицо. Ему было плевать. Он был самой яростью, плотью гнева. Он убил бы всех.