А вот Эмма, по словам студента, не пропустила рецензию, появления которой она ожидала в этом выпуске, и издала яростный рык, когда прочла все девять абзацев, в которых я громил ее мужа и его роман. И, зная, что Лукас старается избегать таких моментов, тем не менее ворвалась в мастерскую со словами:
— Дорогой, ты должен знать об этой ужасной вещи… — И срывающимся голосом прочла два моих заключительных абзаца:
«„Каменные стены“, замковый камень в цепи скучных романов, со всей очевидностью демонстрирует хлипкость основы, на которой выстроена вся эта эпопея. Он затянут, сентиментален и топорно сработан. Его персонажи деревянные, а диалоги мелкие, как опилки. Действие хромает, сюжет трещит по швам, а манера рассказчика, которой якобы знаменит мистер Йодер, набила оскомину. И, что самое прискорбное, своих земляков из пенсильванской Германии он представляет какими-то забавными чудаками и напрочь лишает их ореола непокорности современному миру, которому те не доверяют.»
«Трудно себе представить, чтобы мало-мальски серьезный писатель тратил свое время на такую слащавую стряпню. Еще труднее представить, что разборчивый читатель сможет дотерпеть до конца, читая эту утомительную болтовню. Точно так же, как шестнадцать пустышек из серии „Джална“ не имеют никакого отношения к Канаде, так и восемь томов эпопеи „Гренадер“ не имеют ничего общего с Америкой, ни прошлой, ни настоящей. Из двух печальных эпопей этот последний роман о немцах самый плохой. Как предсказывал поэт: „Не каменными стенами возводится роман!“»
Тетка студента рассказывала: «Хлопнув газетой, об пол, Эмма закричала: „Ну, Лукас, и что ты собираешься делать с этим?“ А он ответил ей со скамьи, где восстанавливал один из своих магических знаков: „Что делать? Собираюсь закончить его раскраску“.»
IV Читатель
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 6 ОКТЯБРЯ. Проснувшись рано утром, я знала, что сегодняшний день будет особенным в жизни нашей немецкой глубинки. Книги настолько важны для меня и я так горжусь тем, что мой внук уже издал одну и, похоже, заканчивает другую, что с особым интересом встречаю все написанное в нашей округе. Я радовалась успехам профессора Стрейберта из нашего колледжа, когда вышел его критический труд, и огорчилась, когда провалился его роман. Но особую радость последние пятнадцать лет мне доставлял успех, который встречали в стране, да и во всем мире, романы моего друга Лукаса Йодера.
Все, кто следил за его творчеством, знали, что завтра выходит его последний роман грензлерской серии «Каменные стены». А это означало, что сегодня в «Нью-Йорк таймс» должна появиться важная рецензия на него. Стыдно признаться, но я в свое время не обратила внимания на его первые три романа и даже не слышала о них, хотя действие в книгах разворачивается как раз там, где я живу. Однако в то время о нем не слышали миллионы американцев, так как тиражи его книг были мизерными.
В публичной библиотеке Дрездена работала милая и умная женщина, которая напоминала мне мою несчастную дочь тем, что тоже связала свою жизнь с конченым человеком. Но в отличие от моей Клары ей хватило ума избавиться от него, убедившись в том, что он не что иное, как сквернослов, пьяница и бабник. Ходили слухи, что свои отпуска она проводит вместе с женатым профессором филологии из Пенсильванского университета. В наших местах это вызывало пересуды, ноя считала, что если такой образ жизни устраивает ее, то другим до этого не должно быть дела.
Будучи профессиональным библиотекарем, она пятнадцать лет назад раскрыла мне глаза, сказав:
— Миссис Гарланд, вам надо обязательно прочесть новый роман Лукаса Йодера «Изгнанный». Он отличается классической простотой и глубоким трагизмом.
Меня всегда привлекали реалистические произведения с глубокими страстями, такие, как «Мадам Бовари» или «Анна Каренина». «Изгнанный» оказался как раз такой книгой, персонажи которой можно было встретить на рынках Ланкастера в начале столетия, и я рада, что по этому роману снимается кинофильм.
Но коммерческого успеха книга не имела. По крайней мере, в момент своего выхода — это теперь она издается по всей Европе. И сейчас мне не терпелось узнать, как будут встречены его «Каменные стены», так как хотелось, чтобы он закончил свою писательскую карьеру триумфом.