Мы вернулись в гостиницу, когда уже стемнело, поужинали и поднялись в двести семнадцатую комнату, где провели около двух часов, досматривая фильмы. Увидев все это сразу же после реальных пейзажей «Изгнанного», мы могли представить себе, что можно сделать с историей об амишах.
— Я преклоняюсь перед красотой ваших земель, — сказал мистер Сайто после окончания просмотра. — Я понял всю драму ваших предков, когда читал книгу в Японии. Но я и не представлял, что земля, за которую они боролись, так удивительно красива.
Я вынужден был вмешаться:
— Я писал роман и могу заверить вас, что они воевали не из-за земли, а из-за религии. Но звала Амоса вернуться и просить о прошении, конечно, земля.
Обернувшись к своему партнеру, мистер Сайто торжественно произнес:
— Мы снимем этот фильм как оду земле, потому что земля, которую мы сегодня видели, — это настоящая поэма. — И, уже когда мы подходили к машине, он предупредил: — Не беспокойтесь из-за нас завтра утром. Мы наймем машину в гостинице и сами поедем в аэропорт. — Целуя Эмме руку, он заключил: — Вам не придется краснеть за наш фильм.
Мы ехали домой, желая, чтобы все эти предсказания сбылись, так как насладились обществом двух людей, понимающих прекрасное.
* * *В последующие недели в «Эй-би-и» прилетали различные группы незнакомых людей, которые арендовали машины и Рейнской дорогой направлялись к нам. Зачем всем им нужно было брать у меня интервью, если, по слухам, мой роман провалился? Потому что и миссис Мармелл, и мисс Крейн, готовые защитить как мои, так и свои собственные интересы, просили всех друзей о помощи, расхваливали в письмах мой роман и использовали все возможные и невозможные способы, чтобы опровергнуть дурные слухи.
Они предлагали журналистам приехать в Дрезден, чтобы те воочию убедились, что я жив и здоров. Некоторых направляла миссис Мармелл, других — мисс Крейн, но обе предварительно договаривались с Эммой, которая до хрипоты объясняла всем, как выехать из аэропорта и куда завернуть, чтобы попасть на Рейнскую дорогу.
— Если вы заблудитесь, спросите любого. Все знают нашу ферму, — заканчивала она.
Репортеры немецкого телевидения наняли бригаду из трех человек в Нью-Йорке и привезли их в Дрезден для процедуры, которая, как всегда клянутся журналисты, «займет не более сорока минут».
— Пятнадцать минут установка, полчаса снимаем и исчезаем.
Но, узнав, что у меня есть мастерская и что я там рисую, они провели два часа, выбирая нужный ракурс и освещение. Съемка и пересъемка заняли еще полтора часа. Каждую сцену приходилось снимать дважды, чтобы направлять камеру то на меня, то на журналиста, чтобы получился диалог. И мой привычный распорядок дня был окончательно нарушен.
Эмма сначала возражала, когда переставляли мебель, но в конце концов смирилась, предложила им напитки и почти стала членом их команды, беседуя, словно старая знакомая, об их семьях и заинтересованно рассматривая фотографии детей.
Когда они часов в пять спросили нас, не согласимся ли мы пообедать с ними, я собрался отказаться, но Эмме так хотелось побыть с ними и поболтать, что я вынужден был (боюсь, с кислой миной) согласиться. Мы поехали в уже знакомую «фарфоровую гостиницу», которая произвела на всех такое впечатление, что меня снова начали фотографировать на фоне статуэток.
Когда мы ехали домой, я ворчал:
— Сколько времени уходит на пустяки!
— У нас так много читателей в Германии, — напомнила мне Эмма.
Так как у нас было достаточно читателей и в Великобритании, прилетела группа из Би-би-си, и еще один день был потерян. Но мужчины так восторгались Эммой, что она опять настояла, чтобы мы пообедали вместе. И мы вели разговоры о принцессе Диане и новом фильме о Кристине Килер. Я предполагал, что подобные интервью помогут в распространении моей книги за границей, но полной уверенности в этом не было. Когда наши гости, возвратившись домой, писали письма, где благодарили нас за гостеприимство, они всегда обращались к Эмме, а не ко мне. Еще хотело приехать и японское телевидение, без сомнения, с подачи мистера Сайто, но Эмма вынуждена была отказать им из-за своих собственных планов, которые надо было выполнить обязательно.
* * *