Я был в панике, а она подошла и поцеловала меня:
— Потом вы будете с гордостью вспоминать этот день как день вашего очередного триумфа.
Я уставился на нее в полной растерянности.
— Новая проблема совершенно выбила у меня из головы маршрут, по которому я должен передвигаться.
— Это не ваша проблема, а Фрэнка. Слова? Будете смотреть на меня. Ноги? Положитесь на Фрэнка.
— Но, если я ничего не могу слышать в наушники, зачем же я их должен надевать?
— Чтобы выглядеть как полагается, иначе все профессионалы в этом деле поймут, что мы их обманываем.
Я захлопал глазами, а она мрачно заметила:
— Мы оба профессионалы, мистер Йодер. И мы не должны опозориться.
Интервью закончилось в восемь часов сорок девять минут утра. А с девяти начали поступать звонки. Знакомые со всей страны, в основном подруги Эммы по колледжу, звонили, чтобы высказать ей свое восхищение:
— Ты прекрасно выглядела! Говорила, как актриса!
Некоторые хотели приобрести мои магические знаки. Позвонили из художественного журнала и спросили, есть ли у нас цветные слайды моих работ.
К десяти часам все провода, опутывающие дом, исчезли, и была восстановлена нормальная электропроводка. Но телефонные звонки не умолкали. Я даже не запомнил некоторых из звонивших.
К полудню фургоны уехали, а в четверть первого режиссер и ее команда сидели с нами за кухонным столом, болтали, потягивали пиво и угощались содержимым холодильника, включая тосты, мед, молоко и яблочный пай, который днем раньше Эмма испекла для Дифендерферов с ростокской почты.
Режиссер потрясала мою руку:
— Вы не подкачали сегодня, старина. Любой, кто вас видел, скажет: «Этот парень знает свое дело». Книги, картины и то, как вы говорили, — все смотрелось замечательно.
* * *Как раз в середине июля, когда я собирался закончить правку, меня побеспокоили, но беспокойство было приятное. Позвонил директор Коллекции народного искусства Эбби Олдрич Рокфеллер из Уильямбурга, штат Виргиния, чтобы сообщить, что у них неожиданно образовалось «окно» в графике выставок и они почти незамедлительно хотели бы выставить одиннадцать моих работ с магическими знаками, но только в том случае, если я соглашусь добавить к ним еще три, над которыми я в данное время работал. Я объяснил, что закончил только двенадцатый и тринадцатый, но предполагаю, что знаю, где можно будет взять четырнадцатый. Он очень обрадовался и сообщил, что ждет нас в следующую среду, чтобы открыть выставку.
— Мы приедем, — заверил я директора.
Я не без удовольствия готовился к этой выставке. Ведь показ моих работ в музеях такого ранга, как Уильямбургский, давал возможность познакомить людей с искусством моей нации, моего народа. Это-то я и пытался объяснить Эмме по дороге в Виргинию:
— Когда они читают мои книги, все, что они могут почувствовать, — это мое особое восприятие наших немцев. А когда они сами видят магические знаки, украшавшие наши амбары, они смогут понять то, что было для нас жизненно важным… Я не люблю, чтобы меня отрывали от романа. Но мои работы стоят того.
Когда мы приехали в музей, нас встретили сюрпризом, так как директор сказал:
— Очаровательная молодая пара держит здесь в городе книжный магазин «Колониал». Услышав о вашем приезде на выставку, они — их имя Катуорты — спросили, могут ли организовать вечеринку в вашу честь в их магазине завтра после выставки. Неформальную встречу, куда придут местные почитатели вашего таланта. Я дал за вас согласие.
— Я сюда приехал ради выставки, а не для того чтобы торговать книгами.
— Вы можете отказаться. Это я соблазнил Катуортов. Сказал, что к нам редко заезжают такие гости — писатель и художник одновременно. И хорошо бы использовать это на полную катушку.
— Если вы делаете это не из-за того, чтобы мне угодить…
— Мистер Йодер! Я буду на этой встрече и надеюсь увидеть там вас. Их магазин — одно из лучших мест города.
Когда мы ехали по городу к месту нашего ночлега в «Валлайс-хаус», мы видели рекламные афиши, оповещающие, что Лукас Йодер будет присутствовать на вечеринке в «Колониал букс» в четверг вечером на неофициальной встрече с любителями его творчества.
Четырнадцать моих знаков из «Магической серии» были замечательно экспонированы, а в сопровождающем буклете были помещены фотографии знаков с подписями, объясняющими их смысл. Брошюра называлась: «Двойная сущность Йодера, автора „Грензлерского октета“ и „Магической серии“.» Презентация прошла успешно, и после легкого обеда мы отправились на прогулку по тихим улочкам Уильямсбурга, где каждый дом напоминал музей. На одной из самых живописных улиц меня ожидала новая неожиданность.