Мне нравилось это сравнение. Но я не любила намеков на мой женский пол.
Когда бы ни начиналась игра, я всегда успевала прочесть маленькую молитву: «Боже, помоги мне достойно сыграть».
Потому что по результатам игры я судила, удался ли мой день или даже неделя.
Вначале мальчишки не хотели принимать меня в свою команду:
— Это мужская игра. Не для девчонок.
Но однажды им не хватило одного игрока. И рыжеволосый двенадцатилетний Эл О'Фаллон настоял, чтобы мне разрешили играть. И, чтобы всем доказать, как он во мне уверен, он взял меня в свою команду.
Мальчики шептались, что Эл просто влюбился в меня, и, когда я попадалась им на глаза, меня встречали дразнилки вроде:
Тили-тили-тесто. Тили-тили-тесто! Эл и Шерл — Жених и невеста!Не отказывали себе в этом удовольствии ни члены нашей же команды, если я промахивалась, ни соперники, когда мой удар был для них слишком легким.
Я всегда верила, что О'Фаллон не обращал внимания на эти дразнилки. И знала, что нравлюсь ему. Но у мальчишек была в запасе и другая насмешка, на которую Эл уже не мог не обратить внимание:
— Как это добрый католик связывается с еврейской девчонкой?
Когда ему задавали этот вопрос, он не знал, как на него ответить, и однажды сказал мне:
— Нечего тебе играть с мальчишками.
И отказался взять меня в свою команду, а мальчишкам сказал:
— Она мне никогда не нравилась.
Но, так как я все-таки была отличным игроком, другие мальчики меня в свою команду брали. Однажды во время решающей игры Эл так сильно ударил по мячу, что тот отлетел к самой дальней стенке. Это был как раз тот сложный пас, который я всегда успешно отбивала своим испытанным способом, но, когда я стремглав понеслась к тому месту, от которого я бы могла отбить мяч, я внезапно подумала: «Не буду отбивать. Если я не отобью мяч, я тем самым покажу, что он играет лучше, и тогда он действительно полюбит меня». Но мое желание играть, и играть отлично, было сильнее, и, высоко подпрыгнув, я отбила мяч. Но вместо криков одобрения от своих я услышала:
— Шерл-мазила! Шерл-мазила!
Я была так сконфужена, что подбежала к О'Фаллону, чтобы сказать: «Прости, что я не дала тебе показать себя самым ловким игроком». Но это разозлило его еще больше. И, когда я протягивала ему руку, чтобы помириться, со всех сторон только и можно было слышать:
Тили-тили-тесто. Тили-тили-тесто! Эл и Шерл — Жених и невеста!Вместо того чтобы пожать мне руку, он со всей силы толкнул меня прямо к той стенке, у которой мы играли. От падения спасло меня только то, что я вытянула руку. В тот самый момент, когда я уперлась рукой в стенку, я услышала хруст и все же повалилась на землю. Под крики мальчишек я лежала на земле со сломанной рукой.
Но больнее всего было, что О'Фаллон даже не подошел ко мне помочь подняться или хотя бы просто извиниться. А товарищи по команде, испугавшись, что их могут наказать за то, что со мной случилось, быстренько разбежались. Оставшись одна, я с трудом поднялась и поплелась домой, поддерживая правую руку левой. Сдерживая слезы, я поднялась на второй этаж и предстала перед мамой:
— Мам, у меня, кажется, что-то с рукой.
С тех пор я больше никогда не играла в мяч.
Поправлялась я долго, и то, что я вынуждена была сидеть дома, сподвигло меня окунуться в мир книг, в тот мир, который тогда был для меня неизведан. Мои вкусы были довольно просты, они характерны скорее для девочки шести-восьми лет. Я до сих пор люблю детские сказки и приключенческие повести. Мне не хотелось читать книги, в которых был хотя бы намек на романтические отношения между мальчиками и девочками, но, когда я штудировала книги, написанные специально для мальчишек, интуиция подсказала мне, что я иду по неверному пути. Только когда мне исполнилось двенадцать (а я все еще сидела дома с переломом), я смирилась с тем фактом, что я. — девочка и пора начинать интересоваться книгами о таких же девчонках, как и я.
В этом мне помог мой дядя Юдах — портной, любивший книги. Это он распознал происшедшую во мне перемену:
— В библиотеке полно книг для: таких девочек, как ты.
И, когда я спросила каких, он принес мне по своей библиотечной карточке «Энн из Грин Гейблз».
— Она произведет на тебя незабываемое впечатление, Шерл.
— Мне не нравится, когда меня называют Шерл.
— Прости. Я не буду больше так тебя называть. Но это действительно хорошая книга, Ширли.
Я взяла ее в руки, взвесила и сказала:
— Тяжелая и, кажется, очень длинная. Не думаю, что она мне понравится.
Он едва сдерживался, чтобы не отшлепать меня: