В Коста-Рике куколки стеклокрылок называют espqitos — маленькие зеркала. В облачном лесу Монтеверде моя дочь приподнимает лист, и нашему взору предстают полдюжины ярких хризалид, которые практически приплясывают: внутри бьется жизнь. Мы не смогли сдержаться — в один голос восторженно заахали.
Нас, как сорок, тянет ко всему блестящему. Как нам хотелось утащить этих куколок домой, в свое гнездо!
В этом дождевом лесу деревья — точно новогодние елки, украшенные сверх всякой меры. Они увешаны другими растениями — орхидеями, папоротниками, бесчисленными лианами. С деревьев каплет дождевая вода и сыплется мох. Блеск листьев. Ослепительные пятна света. Кляксы тени. Гусеницы и куколки играют здесь в ту же самую игру, что и везде: прячься прямо на виду, носи маскарадный костюм.
Гусеницы одной черно-оранжевой бабочки прикидываются замшелыми сучками, меж тем как другие, более отважные виды выдают себя за обыкновенный мох или гниющую листву. Некоторые гусеницы создают валы из экскрементов — укладывают свои отходы жизнедеятельности так, чтобы сбить с толку хищных муравьев, которые не любят ходить по тонким стеблям и листьям. Многих гусениц выручает защитная окраска: снизу их тела бледные, что позволяет им сливаться с фоном.
Лишь немногие сознательно привлекают к себе внимание, ощетинив черные шипы. Эти шипы отпугивают хищных насекомых, а также всякое млекопитающее или ящерицу, которым приходилось сталкиваться с высокотоксичными гусеницами ночных бабочек. (Известно, что белоносые мартышки не трогают даже слегка опушенных гусениц, а обезьяны саймири замысловатым способом удаляют у них шипы.)
Тропа приводит нас в место, откуда открывается панорама девственного дождевого леса. Мы видим кроны деревьев сверху. Подо мной на горном склоне — бальзамины всех оттенков розового, красные с желтым треугольные прицветники геликоний, белые каллы, страстоцветы, а также синие астры, так притягивающие самцов стеклокрылок. Вот мелькнула лиловая шейка или зеленая грудка — это колибри пьют нектар. Время от времени вилоклювая бородатка — не зря эту птичку называют «скрипучей калиткой» — издает свой тревожный крик, точно по железу скребут. Крохотный морфо отрывается от небосвода.
Вот он — товар под названием «природа». Эти девственные просторы остаются нетронутыми лишь благодаря сознательному решению человека. По сравнению с другими странами Центральной Америки, в Коста-Рике самая большая доля заповедных земель — но и самые высокие темпы вырубки лесов. Все это бизнес: вопрос лишь за тем, что именно ты продаешь, что покупаешь и сколько готов платить.
Присутствие квакеров в Монтеверде ощутимо и сегодня. Им принадлежат несколько отелей и ресторанов, а также сыроварня. Они содержат альтернативную среднюю школу. По средам и субботам в квакерском Доме Собраний проводится молчаливое молитвенное собрание. Поскольку я сама принадлежу к квакерам, то с удовольствием предвкушала, как буду в нем участвовать. Собрание начинается в десять утра. Пятнадцать человек — мужчины, женщины, дети — входят в деревянный дом, усаживаются на скамьях, составленных в круг, и поют традиционные песни. В десять тридцать воцаряется тишина. Дети удаляются в отдельное помещение, где проходит что-то наподобие занятий воскресной школы. Приходят еще взрослые, садятся. Никто не говорит ни слова.
Собрания квакеров, которые я посещаю у себя в Силвер-сити, штат Нью-Мексико, также предполагают молчаливое поклонение Господу. По обычаю, «Друзья» усаживаются и ждут, пока случится что-нибудь хорошее, пока Господь или то, что мы называем Светом, не заявит каким-то образом о своем Присутствии. И все: никаких проповедей или обрядов. Члены конгрегации встают и обращаются к собравшимся только в том случае, если чувствуют, что Свет побуждает их заговорить. По большей части на собрании царит молчание. По большей части мы сидим и ждем.
Мысли перескакивают с одного предмета на другой. Я начинаю размышлять о Деловом собрании — я на него не пойду, но оно непременно последует за молитвенным. Поскольку в общинах квакеров нет руководителей, получающих зарплату, решение организационных вопросов у нас возложено в основном на комитеты. Деловые собрания бывают несколько занудными, хотя они, по идее, тоже являются формой молитвы. Ожидание Света и рутинные вопросы, о которых идет речь на таких собраниях, — теоретически одно и то же дело, и всем нам полагается помнить об этом. Однако отчеты комитетов часто бывают уж очень пространными, а споры по мелочам так затягиваются, что все мы готовы повскакать на свои деревянные стулья и завыть в голос.