— И как, узнали? — с плохо скрываемым ехидством спрашивает Роман Дмитриевич.
— Я почти сразу удалила фото, — начинаю объяснять и вдруг замолкаю на полуслове больно ударив себя по губам. — Это он! Это он мне написал, — победно верещу и пытаюсь выудить телефон из сумки.
Глава 9
Вчера я действительно запостила фото портрета, но через несколько минут мне пришло сообщение от подписчика, что это может быть опасно. Тогда я почему-то подумала, что это заботливый читатель и он боится что настоящий преступник увидит свой портрет и решит мне отомстить. Но сейчас я понимаю, что скорее всего это и был преступник.
Я быстро нахожу нужное сообщение, но когда нажимаю на имя пользователя, вижу что он уже удалил свой аккаунт.
Суворов нетерпеливо выхватывает у меня телефон и впивается в экран своими голубыми глазищами. Держу пари, бизнесмен уверен, что стоит ему посмотреть построже на страницу с удаленным аккаунтом, как та непременно подчинится его воле и раскроет все данные о хозяине, включая домашний адрес и серию паспорта.
Но к сожалению бездушная соцсеть не торопится его радовать и он передает телефон Аслану:
— Выясни все что сможешь о нем.
Верзила кивает и начинает что-то печатать.
— Эй, — я подскакиваю со стула и едва не поскользнувшись на крупицах сахара, подлетаю к нему, — отдай мой телефон.
— Спокойно, — говорит он с улыбкой, но при этом поднимает телефон над головой, так что я даже в прыжке вряд ли достану до него. — Я всего лишь отправил себе ссылку через личку.
Личные сообщения? То есть, у него тоже есть аккаунт? Хотя чему я удивляюсь? Наверняка лайкает фотомоделей в бикини пока стоит в пробках.
Аслан отдает мне телефон и я запоздало замечаю, что Суворов покинул кухню. Выхожу за ним в комнату и вижу, что он держит в руках белый лист бумаги каким-то чудом уцелевший при погроме. От мысли, что он рылся в моих личных вещах мне становится не по себе, но я тут же вспоминаю, что до него в них уже порылся грабитель. Хотя тот вряд ли выискивал там что-то таким пристальным взглядом.
Роман Дмитриевич продолжает критически оглядывать то, что когда-то было моим гардеробом и вдруг, словно пиранья, почуявшая запах крови, ныряет в разноцветную гору и с победоносным видом выуживает из нее простой карандаш. Правда, через мгновение застывает на месте, когда понимает, что вместе с карандашом он умудрился зацепить и мои стринги.
Почему-то я уверена, что он сейчас отбросит их словно гремучую змею, но мужчина педантично расправляет их и демонстрируя мне полупрозрачное черное кружево грустно изрекает:
— Тоже в краске, — и только после этого аккуратно кладет их обратно. Затем он протягивает мне бумагу с карандашом и подталкивая в направлении кухонного стола командует:
— Рисуйте.
— Что? — удивленно хлопаю ресницами.
— Портрет, конечно. Что еще? — и подумав, уточняет: — Не мой. Преступника. Если он так всполошился из-за вашей истории или как там ее, значит сходство было.
— Было, конечно, — заявляю обиженно, но лист отодвигаю от себя. — Пожалуй, я воспользуюсь его советом и перестану лезть не в свое дело. Поисками преступника должна заниматься полиция. Им за это деньги платят. А мне…, — я обвожу выразительным взглядом свою квартиру, — лишние проблемы не нужны.
— Вы хотите денег? — деловито интересуется он. — Хорошо. Я вам заплачу.
— Что? — Я даже машу руками в его сторону. — Не нужны мне ваши деньги! Но и проблемы тоже не нужны. Я и так уже пострадала ни за что.
Суворов закатывает глаза, а Аслан, о существовании которого я уже успела позабыть, шумно выдыхает и говорит:
— Вот именно. Ты уже пострадала, ты уже в поле его зрения. Думаешь, он так просто оставит тебя в покое?
— Почему бы и нет? — пытаюсь придать голосу хоть какую-то уверенность, но выходит, надо признаться, довольно паршиво.
— Потому что он боится. Ты свидетель, а со свидетелями обычно что делают? — в этом месте он, разумеется, для пущей наглядность проводит ребром ладони по горлу, Вот спасибо! Будто без такой демонстрации я бы не догадалась что он имеет ввиду.
— Так что в твоих интересах, чтобы он поскорее оказался за решеткой.
— Как бы мне не оказаться на кладбище еще раньше, — жалостливо возражаю. — Он знает мое имя, адрес… Где гарантии, что вы его быстро найдете? Вы вот сейчас уйдете со свеженьким портретиком, а он вернется и все… нет свидетеля. Но вам-то конечно, все равно, у вас-то будет портрет.