- Не драматизируй, мама, – вставляю, с трудом дождавшись первой паузы, – я всего лишь освежила цвет волос. Кстати, по твоему настойчивому совету.
Это правда. Однако результат превзошел мои ожидания – вместо сочной медной глубины волосы приобрели огненно-рыжую окраску. Эффект скоро пройдет, это всего лишь оттеночный бальзам, но сказать об этом матери я не успеваю.
- Это слишком! Сейчас, прямо накануне выхода… Нет, ты специально дождалась этого момента, чтобы мне насолить!
Туфельки отброшены в сторону, поясок летит туда же. Она подлетает ко мне, как взбешенная фурия, окончательно высвобождает волосы из плена капюшона, мнет в руках, дергает, так что мне становится больно, и я говорю ей об этом.
- Нет, это слишком вульгарно для места, в которое мы приглашены! Слишком! Это неуместно… это просто уму непостижимо…
Я действительно собиралась пойти с ней, я много думала и решила после нашей последней ссоры не обострять отношения, но теперь вывод напрашивается сам собой. С силой вырываю хвост, оставляя у нее в руках несколько волосинок.
- Значит, я не пойду!
Она идет за мной в комнату. Молча наблюдает, как я натягиваю колготки, снимаю с плечиков приготовленное платье. Она все еще не может поверить.
Бросаю в сумку косметичку, кошелек, телефон, озираюсь, соображая, что еще может пригодиться. И только тут она начинает прозревать.
- Куда это ты собираешься? Слава! Ты куда собралась уходить?
- Хочу увидеться с подругами. Костюмированная вечеринка, я ведь тебе об этом уже говорила. Но ты меня, как обычно, не слушала.
В качестве доказательства предъявляю флаер. Даже не читая, она вцепляется в глянец, едва не разрывая бумажку пополам, лишь чудом успеваю выхватить и разгладить. Осуждающе взглянув, прячу в сумку. Она способна уничтожить все, что дорого мне. И с некоторых пор она успешно я этим справляется.
- Мама, пожалуйста, держи себя в руках.
- Ты все заранее продумала! И это уже второй раз, когда ты меня подводишь, дочь! Второй раз! Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? Хочешь испортить мне жизнь! Но этим ты и себе жизнь портишь! Неужели так трудно дать человеку один шанс? Так трудно?! Игорь, и только он один может вытащить нас из дерьма, в которое мы попали… и тебе, кстати, прекрасно известно, по чьей вине! Но ты делаешь все, чтобы этого не случилось!
Я спокойно разворачиваюсь к ней лицом. Но отсутствие эмоций на нем не означает, что я ничего при этом не испытываю.
- Я просто не хочу тебя опозорить. Ведь это единственное, что для тебя теперь важно, да? Не быть опозоренной… больше никогда.
Она застывает на месте, пока я быстро заканчиваю сборы.
- Не думала, что ты вырастишь такой бессердечной.
- Но это же ты меня такой вырастила, мама! Ты!
Я не прошу ее выбирать между мной и ее новым мужчиной, просить о таком – по-детски наивно и глупо. Но мне необходимо внимание, хотя бы немного – но только ко мне. Ко мне одной. Может, это эгоистично, но я буду продолжать на этом настаивать. Я не хочу исчезнуть, стать тенью, марионеткой, послушно выполняющей любые ее желания и капризы. ИХ желания и капризы. Не хочу проживать жизнь, в которой мне нет места. И за это я могу побороться.
- Если ты это сделаешь, Мирослава… – с угрозой говорит мать, выходя вслед за мной в прихожую. – Если ты сейчас так со мной поступишь… с нами… Домой сегодня лучше не приходи!
Я замираю лишь на мгновение, не в силах поверить, что эти слова, наконец, прозвучали. Потом машинально стягиваю с антресоли дурацкий ведьминский колпак, нахлобучиваю на голову. Играть – так до конца и под хорошую музыку.
- Как скажешь, мама, – на губах застыла неестественная улыбка, снаружи я лед, хотя внутри все разрывается. – Сегодня я переночую у подруги, не переживай, а завтра… Завтра вернусь и начну собирать вещи.
Накидываю дубленку и без промедления выхожу за порог. Голенища сапог волочатся по земле, путая шаги, – я не успела застегнуть молнию. Тихонько прикрываю за собой дверь, но меня все равно догоняет ее крик в уменьшающуюся щелку.
- Ну-ка, вернись! Славка!! Куда ты пошла? Вернись! Я кому сказала!
В этом крике нет отчаяния, только злость – из-за того, что снова все повернулось не так, как хотела она. Значит, пути назад нет.
Сапоги застегиваю уже в лифте, присев на корточки, едва сдерживая слезы. Похоже, она до последнего не верила, что я на это способна. Откровенно говоря, я тоже.
Выхожу из подъезда, и с первым же порывом ветра выхватываю глазами черную машину представительского класса. Догадываюсь, это Игорь Вадимович прислал за нами своего персонального водителя. А вот и сам водитель – здоровенный детина – ума не приложу, как при таком росте он вообще внутри помещается, курит, облокотившись на багажник. Подсекает меня взглядом, даже голову выворачивает в мою сторону, когда на дорожку выхожу.