- Ты ничего не видела, – угрожающе начинаю. – Повтори!
Не жду, когда дрожащие губы разомкнутся, резко встряхиваю, слушая, как она лопочет сквозь частые всхлипы, опасаясь поднять на меня глаза:
- Я… ничего… не…
Как же ты не вовремя мне под руку подвернулась, пташка. Жаль, что ничего уже не поправишь.
Мы оба слышим этот шум за спиной. Левша? Нет, этот лось по-прежнему в отключке, загорает, руки раскинув. Мы оба смотрим в одну и ту же сторону, но мне для этого приходится обернуться. Какой-то демон вышел поблевать, стоит, сложившись вдвое, харчи через перила мечет. Классика жанра.
Поворачиваюсь… в моей руке по-прежнему трепещет шелковый женский шарф.
Но только шарф.
Комкаю тряпку в ладони, оборот за оборотом на запястье наматываю, усмехаюсь. Не знаю, на что рассчитывала девчонка, давая от меня драпака. Что я не догоню? Смешно. Злости нет, только голый холодный расчет, дарящий уверенность в собственных силах. А я как никогда в себе уверен.
Смотрю ей в спину, как разлетаются полы дубленки от быстрого бега, я еще не отошел от драки, и чем дольше я смотрю, тем сильнее меня на ней замыкает, тысячи раскаленных игл вонзаются в набухшие на руках вены – кулак я так и не разжал, и подключаются совсем другие инстинкты.
Страсть. Охота. Азарт. Приятное возбуждение. Там еще много чего перемешано, ни одна баба до сих пор такой смеси внутри не вызывала. Ее нужно догнать – во что бы то ни стало. И я хочу ее догнать…
Лавируя между машинами, бросаюсь в погоню, но не за девчонкой, а наперерез, с места развивая спринтерскую скорость.
Хорошо, что рванула она не в сторону центрального входа, где по-прежнему клубится толпа, там бы у меня не было шансов, а вглубь парковки, – по незнанию или с определенным умыслом: как раз в том углу находится будка охраны.
Бегу на чистейшем драйве, от предвкушения скорой победы пульс зашкаливает, частит, кровь гейзером внутри бурлит от адреналина. Ощущения острые, будто по самому лезвию скольжу. Одна промашка – и оно перережет мне глотку. Да это похлеще любого месилова будет…
Где же ты, пташка?
Мы встречаемся ровно через два ряда, пока она растерянно озирается в поисках меня, мечется из стороны в сторону, не зная, куда дальше бежать, не понимая, что вот-вот угодит прямо в мои руки. Остается только раскрыть объятья пошире, а это всегда пожалуйста.
Появляюсь бесшумно и с разбега налетаю, как вихрь, так что она сдавленно вскрикивает от испуга. Кружусь вместе с ней, не в состоянии сразу остановиться. Она не успевает крикнуть еще раз – ладонью зажимаю пол лица, чувствуя на коже ее обжигающее дыхание, которое рвется из нее рваными толчками.
- Тише. Тише. Тсссс. – Как же вкусно пахнет эта девочка… Прижимаю крепче к себе, потому что она рвется, как сумасшедшая, уже до смерти напуганная. – Я ничего тебе не сделаю. – Не верит. Я и сам себе не верю. Обхватывает мое запястье – цепко, будто спасение в этом видит, но спасения от меня нет, и тогда, наконец, она затихает, беспомощная, уязвимая, только грудная клетка продолжает ходить ходуном. У нас обоих. Но у меня сейчас немного по другой причине.
В любой момент нас могут здесь обнаружить, и я склоняюсь ниже, негромко, но внятно проговаривая:
- Я убираю руку – ты держишь рот закрытым. Кивни, если мы договорились.
Глаза, как омуты. Вижу черную мрачную тень в них – свое отражение. Она кивает в ответ, – всего один раз, и я начинаю медленно отнимать руку от ее лица. В последний момент не удерживаюсь, провожу большим пальцем по губам, придавливаю пухлую нижнюю, а потом обхватываю скулы, приближая ее лицо к своему. Она замирает, не дышит, хотя это дается ей непросто, – сдержать сейчас свое горячее дыхание.
- Еще хоть звук от тебя услышу… хоть один звук… Пеняй на себя.
Опускаю руку и отхожу на шаг, прикидывая, можно ли ей верить. Не расслабляюсь, на всякий случай держусь наготове, готовый вцепиться в нее мертвой хваткой в любой момент. Но все идет как надо, пока ее взгляд не останавливается на моей куртке. Не зависает на ней. Она начинает моргать: мелко, часто. Оглядываю себя мельком вслед за ней ее глазами. Рукав весь в бисере крапин, а руки… Руки, сука, в крови.
Ее щека тоже измазана, только что своей же рукой испачкал. Как только она понимает это, тянется к лицу и сразу вляпывается в пятно. И начинает тереть. Трет и трет свою щеку, как одержимая. Оступается, едва не падает, но продолжает отступать, уставившись на меня, как на самого сатану. Слезами давится.
- Не… подходи…
А вот и истерика подъехала.
По-хорошему, вырубить бы ее сейчас. Я могу сделать это с одного удара. Но это уже будет не по-хорошему, а по-плохому.
Одно молниеносное движение, за которое я успеваю сделать размашистый шаг и поднырнуть ей под локоть. Некогда мне возиться здесь с чужими истериками, и я просто забрасываю девчонку себе на плечо.